Он был холодным на ощупь и словно впитывал в себя окружающий свет. Шёпотом произнеся несколько древних слов, искажающих саму природу вещества, он разжал пальцы. Кристалл бесшумно нырнул в темноту, и вскоре послышался тихий, едва уловимый щелчок, словно лопнул стеклянный пузырёк.
Вода на мгновение вспенилась странным, маслянистым перламутром, а затем снова стала прозрачной. Яд был незаметен глазу, но его губительная энергия уже начала растворяться, готовясь не убивать, а подчинять, размягчать волю, делать её податливой.
Та же картина повторилась у других колодцев, пропуск выданный самим графом работал безотказно. Страх перед его гневом и авторитет инквизиции делали своё дело.
Следующей целью стали склады. Под предлогом поиска «заражённых плесенью запасов» он получил доступ в амбары, забитые зерном, солониной и бочками с водой. Здесь он действовал ещё проще. Проходя мимо мешков и бочек, он как бы невзначай проводил по ним рукой, и из его рукава сыпалась горсть мелкого, серого, неотличимого от пыли порошка.
Частички проклятого праха, коснувшись припасов, начинали медленно излучать ту же тлетворную ауру подчинения. Съевший такое хлеб или отведавший мяса не умрёт. Он просто… перестанет сопротивляться когда придёт время. Его воля уснёт, оставив лишь готовность подчиняться приказам.
Старик мысленно представлял себе этот город — не как оплот жизни, а как будущий сад, который он взращивает. Каждый колодец — это корень, каждое зерно — семя будущего послушания. Его цель была не в немедленном убийстве, а в абсолютном контроле. Он создавал армию марионеток, каждая нить которой была бы зажата в его пальцах. И в нужный момент, одним лишь усилием воли, он мог бы дёрнуть за эти нити, заставив всех разом сложить головы — идеальная жатва, которая наполнит его силой для создания нового, великого некрополя.
Пусть пока живут своей жалкой жизнью, — думал он, глядя на бегущих по своим делам горожан. Пусть копят в себе мою волю. Их страх, их горе — это лишь удобрение. А будущая покорность станет фундаментом моего царства.
Пункт сбора наёмников.
Подземелье бывшей тюрьмы, которую теперь занимал отряд Гаазэфа, встретило их сырым, затхлым воздухом, пахнущим страхом и гнилью. Трое связанных предателей — двое его же наёмников и один охранник оставшийся от прежнего владельца — сидели на холодном каменном полу, уставившись в пустоту стеклянными, ничего не выражающими глазами. Они не сопротивлялись, не молили о пощаде. Они просто не помнили ровным счётом ничего, из того что у них спрашивали.
Гаазэф, скрестил руки на груди, смотря на них с холодной яростью.
— Им больше нельзя доверять, — проскрипел он. — И даже нет смысла допрашивать их или пытать. Это зачарованние, работа вампира. Высшего.
Рядом с ним стояла Найса, глава «Чёртовой дюжины». Худощавая, с лицом, которое всегда казалось лишь на мгновение оттаявшим осколком льда, она кивнула, её взгляд был безэмоционален и профессиональен.
— Согласна. Но это странно. Разве последнего не прикончили лет пятьдесят назад?
— Какая разница, а? — выкрикнула, а потом и фыркнула Саманта, её слова прозвучали едко и язвительно. — Мы все в огромной жопе! Неужели вы до сих пор не понимаете⁈ Я же говорила, что надо было свалить отсюда, как только началась эта непонятная хрень с войной! Но нет, кто-то решил поиграть в героев за хорошую оплату!
Гаазэф тяжко вздохнул, игнорируя её колкость, но правда в её словах была. Он махнул рукой страже.
— Запереть их в камеры. Под усиленный замок и чары. Пока не поймём, что это было, и как убедиться в ясности их умов, они опасны.
Когда предателей уволокли вглубь темницы, группа в мрачном молчании поднялась в кабинет. Здесь пахло старым деревом, пылью и теперь ещё — напряжёнными раздумьями.
Не успели они начать обсуждать следующий шаг, и даже сесть, как дверь распахнулась. На пороге стоял запыхавшийся гонец, один из их людей, оставшихся на улицах города для слежки.
— Гаазэф! Новости!
— Говори, — буркнул тот, предчувствуя недоброе.
— В город въхал инквизитор! Его впустили без вопросов. Они же вроде важные персоны, да? Вот я и решил что эта информация будет полезна.
В кабинете повисла тишина. Гаазэф медленно опустился в своё кресло, которое скрипнуло под его тяжестью.
— Инквизитор? — переспросил он, не веря своим ушам. — Здесь? — парень кивнул.
Хм, парень прав, каждый инквизитор очень важный человек, но как такой человек нашёл дорогу в эту богом забытую дыру?