Он повернулся к оставшимся командирам. — Остальным — начать восстановление дороги и прочного моста для обозов. Работать без устали, но без лишней спешки, делая на совесть. Часть магов отправьте с конницей, тех что лучше подходят для осады города. Остальных оставьте. Их задача — помогать с перемещением тяжёлых камней и укреплением опор. Всё поняли?
К нему подскочил один из капитанов, бледный как полотно:
— Ваша милость, но лошади! Без фуража они будут загнаны уже через день марша! Как мы…
— Плевать! — рявкнул барон, и его голос прокатился над рекой, как удар грома. — Они не для осады нужны! Пусть всадники добираются до города хоть на честном слове. Их задача —как можно быстрее окружить город, перекрыть все дороги и не дать ни одной птице вылететь из него. Вот тогда пускай и отдыхают! А как восстановим дорогу, так и подойдём со всем остальным войском и возьмём эту крысятню измором.
И без того прямая спина барона выпрямилась ещё больше. Он бросил последний взгляд на кипящую у реки деятельность, развернул коня и рысью направился к своей личной гвардии. Ответный ход был сделан.
Город Наарком.
Последние лучи заходящего солнца, словно размазанная по небу кровь, окрасили зубчатые стены города в багровые тона. К главным воротам по пыльной, ухабистой дороге подскакал одинокий всадник. Его тёмный плащ был в пыли, а лицо скрыто глубоким капюшоном, но безупречная осанка и уверенность в движениях выдавали в нём человека, закалённого долгими и опасными дорогами.
— Стой! Кто такой? — раздался окрик с дозорной вышки, голос, осипший от усталости, но всё ещё полный настороженности.
Всадник плавным движением откинул капюшон, открыв худощавое, аскетичное лицо с высокими скулами и пронзительным, изучающим взглядом. На его поношенной дорожной рясе поблёскивал скромный, но узнаваемый символ — серебряный щит с раскрытой книгой.
— Брат Теодор, проповедник из обители Святого Нориса, — его голос прозвучал ровно и спокойно, но в его глубине чувствовалась стальная сила, готовая в любой момент прорваться наружу. — Я следую указанию своего ордена и ищу пристанища на ночь в вашем городе.
На вышке дозорные переглянулись. После последних странных событий был отдан негласный приказ — не чинить препятствий служителям церкви.
— Открывайте малые ворота! — скомандовал один из них, и тяжёлые засовы с скрежетом сдвинулись с места.
Один из стражников, мужчина с усталым, но жёстким лицом, в потрёпанной, но добротной кирасе, спустился и подошёл к проповеднику.
— Добро пожаловать, брат. Проходите. Устали с дороги, поди? — в его голосе сквозила не обычная для солдата грубоватая почтительность.
— Благодарю, — кивнул Теодор, внутренне удивляясь столь радушному и быстрому приёму. Он привык к большим подозрениям.
Спрыгнув с седла, он окинул проницательным взглядом внутренний двор, но ничего подозрительного не заметил — лишь обычную суету при подготовке к осаде. Он знал куда ехал, и ожидал увидеть многое, повешаных дезертиров например, но ни как не любезность.
Стражник, пытаясь проявить участие, и будучи довольно любопытным человеком, невольно проронил:
— Вы, случаем, не вместе с тем инквизитором прибыли? А то он тоже недавно к нам пожаловал, тоже нежданно-негаданно…
Теодор замер как вкопанный. Вся его показная невозмутимость мгновенно испарилась. Он медленно, почти механически повернулся к стражнику. Его прежде спокойные глаза сузились, став острыми и холодными, как отточенная сталь.
— Что? — его голос потерял всякую благожелательность, став тихим, низким и звенящим. — Повтори.
Стражник сглотнул, внезапно осознав, что ляпнул что-то крайне неуместное. Под пристальным, пронизывающим взглядом проповедника он почувствовал себя провинившимся слугой перед гневным аристократом.
— Я… я просто спросил, уважаемый проповедник… — залепетал он, нервно поправляя кирасу. — Просто до вас тут один господин был, представился инквизитором. Мы его, по долгу, само собой, впустили. Я подумал, может, вы с ним в одной группе…
— Инквизитор? — Теодор выдохнул это слово с ледяным, беспощадным отвращением, будто это была самая гнусная ересь. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, будто ощупывая рукоять невидимого клинка. — Каким именем представился? Какой был знак отличия?