Затем перевернул её, и она покорно прогнула спину, подняв свои идеальные ягодицы ко мне. Проникновение в этой позе было ещё более интенсивным. Я видел, как напряглась её спина, как её пальцы вцепились в простыни. Я взял её за бёдра и начал двигаться, задавая жёсткий, неторопливый ритм.
— Мы только начали, — прорычал я, насаживая её на член всё глубже с каждым толчком.
И вскоре я снова кончил, обильно и мощно, на этот раз отключив навык, после чего вытащил член, оглядел её наполненную киску, сжал ягодицы, поиграл с ними, наслаждаясь видом своего владычества над её телом. И после подтянул её, поставив на колени у края кровати, а сам встал сзади. Это была позиция полного доминирования, и мы оба это чувствовали. Мои удары стали мощнее, почти грубыми. Звук наших тел заполнил комнату.
Её тело взорвалось спазмом такого насильственного удовольствия, что её крик сорвался в беззвучный хрип. Стенки её влагалища сжались вокруг меня судорожными пульсациями, и этого оказалось достаточным, чтобы отправить меня вслед за ней. Я вогнал член в неё до самого предела, с рыком выпуская в её нутро поток своей спермы. Она была горячей, почти обжигающей, и я чувствовал, как она снова бьётся в оргазме от самого ощущения наполненности.
Мы рухнули на кровать, её спина прижалась к моей груди. Эля вся дрожала, её дыхание было прерывистым и хриплым. От неё пахло удовольствием, и я обнял её за влажный от пота живот, будто чувствуя, как там, в глубине, начинает сотворяться жизнь…
Интересно… очень интересно, что из этого выйдет. — пронеслась мысль в моей голове и я широко заулыбался. — Неужели я стану папой?
Эля в этот момент пробормотала что-то благодарственное, но её слова потерялись в блаженном истощении.
Тем временем, пока я трахался, Сата наблюдала за некрольвом. Зверь неподвижно сидел, и лишь его призрачная грива медленно колыхалась, как подводные водоросли. Его голубые глаза-угли были неподвижны, но в них чувствовалась готовая к высвобождению ярость.
— Неплохо, я снова молодец, — прошептала Сата, обращаясь скорее к себе, чем к нему. — Но одного стража, даже такого, мало.
Её костяные пальцы сжали посох. Очки власти, которые мы с господином заработали с таким трудом, таяли на глазах. Постройка склепов для резерва, улучшение подземелья… Развитие подземелья идёт быстро, но всё равно недостаточно. А враги при этом не дремлют.
Она мысленно прикидывала оставшееся количество ресурсов. Костей, тел и душ ещё было много. Но чтобы создать по-настоящему сильную нежить, а не просто пушечное мясо, нужна была негативная энергия. Её личной маны осталось мало после последних ритуалов. И она решила, что нужны альтернативные источники энергии.
Её взгляд упал на сферы, будто растущие, словно плоды фруктов на её посохе. Все они были почти пусты. Но идея, тёмная и амбициозная, уже начала зреть в её разуме.
Что, если можно создать не просто потребителя энергии, а её генератор? — задумалась Сата. — Существо, которое будет постоянно подпитывать подземелье негативной энергией — страхом, болью, отчаянием? Некий вечный двигатель страдания.
Нечто подобное сейчас представляет собой шпиль сбора, улучшенные трупные ямы и наши пленники. Однако шпиль собирает мало, трупные ямы пусты, а пленников маловато, да и те уже привыкли к пыткам. Еще есть некрополь, создание которого и есть главная потаенная мечта каждого тёмного мага, но создать его тяжело, нужны тысячи тел, тысячи душ… тысячи страдающих голосов.
Она долго думала над своей идеей. В её голове витали отголоски запретных знаний, но они были неполные, обрывочные и сложные в понимании. Но семя было брошено в почву её безжалостного интеллекта, и она собиралась его проращивать.
Затем Сата отвлеклась, вспомнив о насущных и более выполнимых делах.
Сейчас на очереди создание скелетов-магов, — констатировала она, — также я хочу продвинуть Анору на новую ступень, ибо, — она открыла системные окна, — снова она тренируется… Зачем ей это? Она же уже достигла предела… Как странно.
В это же время в тренировочном зале Анора била манекен с такой яростью, что от него летели щепки. Её меч описывал смертоносные дуги, её движения были отточенными и быстрыми, но в её глазах стояла не привычная холодная концентрация, а смятение.