Воспоминания о недавнем всплывали обрывками: его властные руки, его грубость, смешанная с… чем-то ещё. С тем, как он заставил её потерять контроль. Не просто подчинил, а добился её отклика, вытащил из глубины что-то дикое и неподконтрольное ей самой.
Она злилась. Злилась не на него, не на своего господина, а на себя. Она ожидала любых действий, любых приказов, любых пошлостей, что придумает её хозяин. Но она не ожидала, что будет получать удовольствие.
Что ей будет так нравится сосать член, принимать сперму в рот и в другие её дырочки. Она злилась на себя за то, что… что ей это понравилось и она хотела ещё и ещё. Ей хотелось, очень хотелось повторить всё, что произошло прямо сейчас.
«Признайся, что нравится», — звучал в памяти голос её господина.
Она с яростью вонзила меч в голову манекена, расколов его надвое.
— Чёрт! — выругалась она вслух, отступая. Затем Анора уткнула острие меча в каменный пол и медленно скользнула рукой себе под юбку. — Хочу… еще… а хочет ли он? — задумалась она, начав отодвигать трусики в сторону.
Глава 16
— Ещё? — моё слово прозвучало низко и властно, не терпящим возражений.
— А? — глаза Эли, полные изумления и усталости, широко распахнулись, и мне даже показалось, что в них мелькнула тень испуга. — Ещё? Как ещё⁈
Я не стал ждать ответа. Мои пальцы уже впились в её бёдра, оставляя на нежной коже красные отметины, а через мгновение я грубо перевернул её, заставляя встать на колени и локти. Она едва удержалась, её спина дрожала от напряжения, но я уже притянул её ягодицы к себе, входя в неё с одного резкого, глубокого толчка.
— Аааах!
Она закричала, стенки влагалища, ещё чувствительные от предыдущего раза, судорожно сжались. Но я уже не сдерживался. Просто не мог. Я двигался в ней с животной, почти жестокой силой, каждый раз погружаясь до самого основания, чувствуя, как её плоть подчиняется моему напору.
— Мгххх, ааах! Разве! Разве… тех раз не хватит, чтобы зачать, ах! Мессию⁈
— Это нелёгкий процесс! Мне тоже тяжело! — с ухмылкой выпалил я. Энергии у меня было хоть отбавляй, я был на пике, а её киска была так чертовски хороша, что останавливаться совершенно не хотелось. — Только не говори, что ты собираешься сдаться!
— Нет! Я выдержу! — её глаза, затуманенные удовольствием, внезапно загорелись знакомой фанатичной решимостью. — Сколько нужно! Это единственное, что я могу сделать для своего народа!
Я ухмыльнулся. Её тело было полностью в моей власти. Оно было моим сосудом, и я намеревался наполнить его без остатка. Её стоны сливались в единый непрерывный звук, смешиваясь с шумом нашего пота и влажных тел. Я видел, как её взгляд затуманился, сознание начало отключаться от перегрузки, но я держал её, не давая уйти, заставляя принимать каждую секунду этого последнего раунда.
— Давай! Терпи! — выпалил я и звонко шлёпнул её по упругой заднице.
— Ааах! — она громко застонала, а внутри всё сжалось ещё сильнее.
Я чувствовал это, и это было поистине прекрасно. Мои движения стали ещё более резкими, грубыми, меткими. Я ощущал, как нарастает знакомое, неумолимое давление внизу живота, и в порыве пригвоздил её к кровати всем своим весом, одна рука вцепилась в её волосы, оттягивая голову назад, а другая сжала её грудь.
— Прими всё! — прорычал я ей в самое ухо, и с этими словами меня накрыла финальная, сокрушительная волна экстаза.
Я вогнал член в неё до предела, выпуская внутрь последний, самый мощный выстрел спермы. Казалось, её тело не просто приняло его, а впитало, поглотило, как высохшая земля — долгожданный ливень. Она снова задергалась в немом, истощённом оргазме, её внутренности выжимали из меня последние капли.
Я замер на мгновение, чувствуя, как её горячая плоть пульсирует вокруг моего члена, а затем, с глухим стоном, позволил себе рухнуть на неё, прижимая своим весом к промокшим простыням. Мы лежали так, слипшиеся, покрытые потом и пахнущие диким, животным сексом.
Её дыхание было поверхностным и очень быстрым. Через мгновение оно выровнялось, стало глубоким и медленным. Она не просто уснула — она отключилась, её разум и тело ушли в глубочайший, восстановительный отдых.
Я медленно вышел из неё и перевернул её на бок. Она даже не шевельнулась, полностью отключённая, её лицо выражало блаженную, абсолютную опустошённость.
Неплохо, — пронеслось в моей голове с глупой ухмылкой. — Её дырка хороша, прям очень хороша. Фух, реально прям заебись. Надо будет повторить.
Осторожно высвободившись, я помылся, вытерся насухо и снова взглянул на неё, и тут в голове заиграла одна-единственная, тревожная мысль: «А не зря ли я…? Ну-у-у-у… Ладно уж, поздновато спохватился, будь что будет».