Вода остыла. Маркиз Д'Алваро нехотя выбрался из лохани, растерся полотенцем и принялся одеваться. Нужно поесть и как следует выспаться — угораздило же Фабио слечь с лихорадкой именно сейчас! Погода дрянь, и навряд ли в ближайшие пару недель что-то изменится в лучшую сторону.
Обедал он в одиночестве: весь февраль его жене нездоровилось, и в последний свой приезд врач рекомендовал ей не покидать постели. Так что и ела Лавиния тоже у себя. Хоть в чем-то повезло, подумал его сиятельство, вспомнив силуэт супруги там, на лестнице. Больше месяца ее не видел, и еще бы столько же — чего ради она вдруг решилась нарушить врачебные предписания? Она же шевельнуться боится лишний раз, только бы не навредить драгоценному чаду!.. Астор поморщился и отодвинул тарелку. Ему здоровье будущего наследника, равно как и он сам, были безразличны, но Лавиния, даже несмотря на плохое самочувствие, вся светилась от счастья. Маркизу это видеть было странно и неприятно, но он старался держать при себе свое мнение. Что толку теперь плеваться? Да и срывать злость на беременной женщине, пусть даже из-за нее вся его жизнь пошла прахом, последнее дело. В конечном итоге, ее нынешнее положение — прямой результат его собственных стараний… Чтоб их демоны взяли.
Он вспомнил утреннюю встречу на дороге. Рута, несмотря на посиневшие от холода губы и заострившийся нос, все так же была хороша. И даже то, что еще осенью она, оказывается, выскочила замуж — тот второй крестьянин, помоложе, и оказался счастливым супругом — не помешало ей втихую строить господину глазки. Однако маркиз Д'Алваро остался к заигрываниям бывшей любовницы глух и слеп. Женщин он теперь обходил десятой дорогой. Лавиния, конечно, второй раз не забеременеет, а вот кто-нибудь другой… «Нет уж, благодарю покорно, — мрачно подумал Астор. — Мне для полного счастья только бастарда еще не хватало!..» Его сиятельство бросил взгляд в окно и поднялся. Давно за полдень, и если он не хочет вновь изваляться в грязи, заснув прямо в седле по пути на заставу, стоит как можно скорее улечься в постель. Камин в спальне, должно быть, уже растопили.
— А если нет, — пробормотал маркиз, покидая столовую, — кое-кого ждет веселая ночь… Возьму паршивца с собой и в караулку даже нос сунуть не дам! Будет снаружи мокнуть.
Он зевнул и, прихрамывая, двинулся вперед по едва освещенному коридору. Спальня его располагалась в самом конце, вплотную примыкая к правому крылу дома, почти дверь в дверь с коротким переходом на половину его жены. Обычно эта, вторая дверь в святая святых была закрыта, но не сегодня. Астор замедлил шаг.
— …не помните, что сказал доктор? — услышал он кудахтанье Пэт. — Отдыхать вам нужно, госпожа, да побольше!
— Но ведь сегодня я хорошо себя чувствую, правда, — голос Лавинии. — А все лежу да лежу…
— И правильно! И лежите! Ужо набегаетесь еще, как малыш подрастет — сами жалеть будете, что доктора не слушали, пока возможность была. Пойдемте, я вас в постельку уложу. И булочек заварных принесу с молоком, как вы любите, уж давно доспели, только вас и ждут… Или ягодной пастилы? Али еще чего вкусного, вы только скажите, я ж мигом!
Маркиз Д'Алваро уязвленно крякнул — ему самому к обеду не то что булочек с пастилой, даже ложки меда и той не подали. «Обоих гнать надо, — подумал он. — Что Гарета, что его благоверную. Или все же плетей для начала всыпать — вдруг подействует?..» Он задумался, положив ладонь на ручку своей двери.
— Не нужно, Пэт, — ушей маркиза коснулся протяжный вздох. — Ты и так меня совсем закормила. Оставь булочки на ужин. Или… или заверни его сиятельству с собой на заставу, он ведь, наверное, вечером опять туда уедет?..
Последние ее слова прозвучали с плохо скрытой надеждой, и Астору тут же расхотелось сладкого.
— Как скажете, госпожа, — разочарованно пробормотала кухарка. — Но если вдруг передумаете, скажите служанке, она принесет… А теперь пойдемте в кроватку, ну право слово! Нельзя вам!
— И ходить нельзя, и сидеть нельзя, — снова вздохнула Лавиния. — И лежать я больше не могу. Ох, скорей бы уже малыш на свет появился!
— Лучше пусть вовремя, — добродушно отозвалась Пэт. — А вы все же ложитесь, госпожа, к чему по дому-то зазря бродить, здоровье портить? О детской, опять же, пора подумать, работники ведь только слова вашего ждут! И приказчик от Карелла еще когда новые образцы привез — вот вам и заделье! А я рядом посижу, чтоб веселее было.