Апрель пошел на убыль, впереди замаячили долгожданные летние каникулы вместе с предваряющими их квартальными зачетами, и любопытному кадету эль Тэйтана сделалось уже не до чужих сердечных тайн — даже свои пришлось отодвинуть в сторону. Основательно запущенная учеба давала о себе знать, и к концу года «хвостов» у Орнеллы накопилось так много, что ее успехи в летном деле стало совсем мелко видно. Подозревая, что даже новое пожертвование на нужды школы вряд ли спасет ее от отчисления, если весь преподавательский состав вынесет единый и неутешительный вердикт, Орнелла скрипя зубами взялась за книги и карты. И уже через неделю поняла, какого сваляла дурака, не озаботившись этим хотя бы на месяц раньше: времени на то, чтобы осилить такой объем информации, категорически не хватало, а в сутках было всего двадцать четыре часа. Кадет эль Тэйтана забыла про сон и отдых, и даже когда усталость брала свое, а голова ее, склоненная над книгой, бессильно падала вниз, снилась ей всё та же опостылевшая учеба. Кассандра и Сельвия, как могли, помогали подруге, но эта помощь все равно была каплей в море, так что теперь с заката до рассвета в комнате на первом этаже не гасла лампа — это герцогиня эль Тэйтана, с красными глазами и запавшими щеками, грызла гранит науки, про себя поминая всех демонов нижнего мира и Ричарда де Кайсара — причем последнего такими словами, что услышь их кадет Д'Освальдо, он и впрямь счел бы ее недавнее фырканье на свой счет «дифирамбами»…
Впрочем, не одной Орнелле приходилось туго. Кайя, первая на курсе по летному делу, хоть и не пренебрегала занятиями, однако сильно отставала от своих соседок по многим другим дисциплинам. И если герцогиня эль Тэйтана могла хотя бы попытаться в качестве последнего аргумента тряхнуть кошельком, Кайе об этом и думать было нечего. Оставалось надеяться на собственные силы — а много ли их, когда ты и читать-то научилась только в пятнадцать лет?..
В одну из последних апрельских ночей, когда кадеты Д'Ориан и Д'Элтар давно спали в своих постелях, а обе их соседки, склонившись над столом друг напротив друга, молча зубрили каждая свое, Кайя вдруг тяжело покачала головой и закрыла учебник.
— Всё? — подняв на нее слезящиеся глаза, без выражения спросила Орнелла. — Сундук собирать?..
В голосе ее не было обычного высокомерия. Пусть эту свою соседку Орнелла не любила, считая ее мужланкой и не ровней себе — не говоря уж о том, кто приходился ей братом — но сейчас они с Кайей были в одной лодке. Кадет Освальдо вновь покачала головой.
— Какие у меня сундуки, — таким же бесцветным голосом отозвалась она. — Но тебе, если что, собраться помогу…
Орнелла криво усмехнулась, бросив взгляд на раскрытую учебную тетрадь. Собственный почерк казался чужим, буквы расплывались какими-то причудливыми кляксами, а смысл написанного она перестала понимать еще добрых полчаса назад.
— Спасибо, — сказала она, по примеру соседки захлопывая тетрадь. — Предлагаю прямо сейчас и начать. К утру, должно быть, управимся…
— И на кой демон тебе столько тряпок? — улыбнулась Кайя. — Все равно их тут не наденешь.
— Так кто же знал?.. — герцогиня вяло пожала плечами. Потом отодвинула тетрадь в сторону, к прочим учебникам, и подперла голову рукой. Она так устала, что у нее не было сил даже на то, чтобы встать из-за стола. — Обидно, конечно. Столько времени впустую… Ну, хоть выспимся наконец!
Кайя задумчиво шевельнула бровью.
— Не знаю, — обронила она. — На заставе особенно не разоспишься… Если отец вообще примет меня обратно. Он четыре года жилы рвал, чтобы меня сюда устроить. Едва титула не лишился и на всю семью беду не накликал — а выходит, зря. Так что, верно, лучше бы мне в Освальдо теперь и не возвращаться вовсе.