Шагнув из воронки в центр собственной спальни, его светлость на миг прислушался к спящему дому и щелкнул пальцами. На туалетном столике зажглась свеча. Герцог подошел к платяному шкафу, расстегнул камзол и взглянул на часы. Начало третьего. Пожалуй, сегодня получится даже выспаться… Черный магистерский камзол отправился на вешалку, а его светлость, оставшись в штанах и нижней рубахе, спустился на первый этаж. Скользнул взглядом по темному холлу, отметил приоткрытую дверь библиотеки, из щели которой выползала узкая полоса света, и свернул в коридор, ведущий на хозяйственную половину. Он теперь редко возвращался домой до полуночи, так что ужин ему оставляли в кухне, на плите, закутанный поверх крышки в полотенца. Блюда, конечно, все равно остывали, но магистр не обращал на это внимания: борясь со сном, он жевал чисто механически, потому что так было надо, и обычно даже не чувствовал вкуса того, что ест. Однако сегодня, несмотря на угнетенное настроение, сил отдать должное превосходному ужину у герцога все же хватило. Кухарка постаралась на славу, думал Кендал, прикончив сочный утиный бок под брусничным соусом и переходя к десерту. Однако с чего вдруг закатывать такое пиршество на ночь, да еще и среди недели? Ладно бы в субботу… Его светлость, озадаченно морща брови, потянулся к чайничку с травяным отваром и вдруг замер, не донеся руки. Какое сегодня число? Уж не десятое ли? «Оно самое, — спустя мгновение понял он. — Демон бы взял ту Дымку, последней памяти она меня лишила!»
Десятого мая был день рождения герцогини эль Хаарт. Кендал, как любящий муж, помнил эту дату как собственное имя, из года в год загодя обдумывая и заказывая подарок — обычно, какое-нибудь дорогое украшение, и стараясь в этот день вырваться со службы пораньше, чтобы вручить его имениннице после праздничного ужина. Что бы ни случилось, сколько бы ни было работы, он никогда не забывал об этом. А сегодня забыл. «Вивиан наверняка расстроилась, — терзаясь запоздалым чувством вины, подумал герцог. — Боги с ним, с подарком, но ведь даже цветов не прислал… Образец внимательного супруга!» Он бросил пасмурный взгляд на пустое блюдо и хрустальную креманку с остатками клубничного желе. О нем, в отличие от него самого, не забыли. Стыд да и только!.. Хмурясь, его светлость выпил свой отвар и покинул кухню. К Вивиан идти с извинениями уже поздно, она давно спит и определенно не обрадуется ночному вторжению. «Так что краснеть буду утром, за завтраком, — без энтузиазма резюмировал Кендал. — Что за день сегодня такой?..» Сокрушаясь про себя, его светлость миновал коридор, поравнялся с библиотекой и, услышав из-за двери звонкое «Апчхи!» машинально отозвался:
— Будьте здоровы!
По ту сторону раздалось тихое испуганное «Ой!», а следом что-то тяжело и дробно забряцало об пол. Герцог эль Хаарт, мысленно плюнув, замедлил шаг — день, похоже, впрямь не задался.
— Прошу прощения, госпожа Делани, — толкнув дверь библиотеки, проговорил хозяин дома. Воспитательница, собирающая с пола рассыпанные книги, подняла голову:
— Ничего страшного, ваша светлость. Я не слышала, как вы вернулись, и тут вдруг этот голос из коридора… Апчхи!
Она снова чихнула и свободной рукой потерла слезящиеся глаза.
— Давайте, я помогу, — сказал Кендал, перешагивая через порог.
— Ну что вы!..
— Бросьте. Я тут отчасти тоже виноват, — не обращая внимания на робкие протесты воспитательницы, герцог собрал разбросанные книги в высокий аккуратный штабель и скользнул взглядом по корешкам. Однако, у госпожи Делани весьма разносторонние интересы. Астрономия, ботаника, орнитология… А это что? Второй том «Всемирной истории»?.. Мелвину такое явно не по возрасту, значит, читает для себя. Что же, самообразование вещь полезная.
— Откройте шкаф, я сам уберу их на место, — сказал он. Воспитательница с благодарностью хлюпнула носом. — У вас неважный вид, госпожа Делани. Вы хорошо себя чувствуете?
Женщина, прижав к лицу платочек, кивнула. На щеках ее выступил густой румянец.
— Со мной все в порядке, ваша светлость, — сказала она, опуская глаза и берясь за ручки стеклянных дверец. — Не беспокойтесь, Мелвину ничего не грозит — это всё май и амброзия…
— Сенная лихорадка? — с пониманием отозвался герцог. Она печально кивнула и вновь потянулась к платку:
— С самого детства мучаюсь. Слава богам, у вас в доме нет плесени, как в нашем приюте — тогда мне и вовсе бы тяжко пришлось.