Неужели это произойдет? – пронеслось в затуманенном сознании Шерон, и она почувствовала, как остатки разума покидают ее. Никогда в жизни Шерон не испытывала такого неистового желания отдаться мужчине. Оно пересилило все рассудочные соображения, а мысль о том, что она поступает нехорошо, собираясь изменить жениху, вызвала у нее бурное чувство протеста.
Внезапно Фрэнк оторвался от губ Шерон и посмотрел ей в лицо. В его синих глазах стоял немой вопрос, и глаза Шерон тотчас дали на них немой ответ – конечно же утвердительный. В тот же миг глаза Фрэнка озарились радостным блеском, он пылко прижал к себе Шерон, судорожно лаская ее плечи, волосы и спину. А затем Шерон почувствовала, как ее ноги отрываются от пола. Она не успела опомниться, как оказалась лежащей на диване в объятиях Фрэнка. Их губы снова соединились, но в тот момент, когда Шерон была готова расстаться с остатками благоразумия, под ее голову попало что-то твердое, причинив ей неприятные ощущения.
– Подожди, – сказала Шерон, мягко отстраняя Фрэнка. – Моя сумка…
Фрэнк приподнялся на локте, взял сумочку и хотел переложить ее в другое место, но она вдруг выскользнула из его руки, и ее содержимое рассыпалось по ковру. Взгляд Шерон машинально скользнул в ту сторону, и ее сознание мгновенно прояснилось, словно на нее вылили ушат холодной воды. На ковре, прямо возле дивана, лежал журнал, который она взяла вчера из библиотеки. А на его обложке красовались фотографии Фрэнка, его покойной жены и миллиардера Эдгара Хьюма.
– Что это такое? – прозвучал над головой Шерон застывший, ледяной голос Фрэнка.
Прежде чем Шерон нашлась с ответом, Фрэнк вскочил с дивана, подобрал журнал, выпрямился и в зловещем молчании начал перелистывать страницы. Сев, Шерон с отчаянно бьющимся сердцем следила за движениями его пальцев. Наконец, набравшись смелости, она решилась посмотреть на его лицо. И тут же поняла, что никакого праздника больше не будет. И не только сегодня, а вообще никогда. Лицо Фрэнка было поистине страшным. Его побелевшие губы были плотно сжаты, глаза метали молнии, ноздри раздувались, словно у зверя, почуявшего приближение охотничьих собак.
– Откуда у тебя этот журнал? – спросил он, повернувшись к Шерон и глядя на нее злым, обвиняющим взглядом. – Как, черт подери, он оказался в твоей сумочке?
– Я… взяла его в библиотеке, – пролепетала Шерон непослушными губами.
– Где? В библиотеке? – переспросил Фрэнк. – Так-так, я, кажется, начинаю что-то понимать. – Он подошел к Шерон и вперил в нее обличающий, гневный взгляд. – Ты узнала меня сразу, как только увидела, вспомнила про скандал вокруг моего имени и пошла в библиотеку, чтобы покопаться в подшивках пятилетней давности и освежить воспоминания. Хорошенькие дела, ничего не скажешь!
– Фрэнк, я…
– «Кто вы такой, Фрэнк Боуленд? Чем вы занимаетесь, куда лежит ваш дальнейший путь?» – передразнил он ее слова, сказанные несколько минут назад. – Лицемерка! – с презрением бросил он ей в лицо, захлопывая журнал и швыряя его на диван. – Значит, тебе захотелось покопаться в чужом белье, да? Ты собиралась войти ко мне в доверие, вызвать меня на откровенность и от души насладиться хорошо знакомой тебе скандальной историей в пересказе главного действующего лица. Какая низость!
Шерон соскочила с дивана и подошла к Фрэнку.
– Послушай, Фрэнк, – торопливо заговорила она, умоляюще заглядывая ему в глаза, – все совсем не так, как ты думаешь. Я вовсе не…
– Замолчи, Шерон, довольно! – заорал он, в бешенстве топнув ногой. – Я не желаю тебя слушать и… вообще не желаю больше знать. Уходи отсюда сейчас же, немедленно! И чтобы я никогда больше тебя не видел, чертова провинциальная сплетница!!
С этими словами он выбежал из дома, и минуту спустя до слуха Шерон донесся шум мотора. Она метнулась к окну, но успела увидеть лишь хвост серебристой машины, умчавшейся в неизвестном направлении на бешеной скорости.
– Проклятье, – пробормотала Шерон, в досаде кусая губы. – Я навсегда потеряла его расположение. И надо же мне было притащить сюда этот злосчастный журнал!
6
Остаток дня Шерон пыталась отогнать от себя воспоминания о том, как она целовалась с Фрэнком. И ее разум проиграл в борьбе с эмоциями. Забыть те прекрасные, волнующие минуты, когда Фрэнк держал ее в объятиях, оказалось выше ее сил.
Кроме Мартина в жизни Шерон были и другие мужчины. И ни с кем из них ей не было так приятно целоваться, как с Фрэнком. Но главное – она никогда не отвечала на поцелуи других мужчин столь охотно и пылко, как на поцелуи Фрэнка. С ним все было по-другому. Настолько хорошо, что Шерон забыла обо всем остальном, даже о том, что у нее есть жених! А когда мысль о Мартине случайно мелькнула у нее в голове, она тотчас отбросила ее прочь, как досадную, возмутительную помеху. В те минуты ей было плевать на Мартина, а заодно и на какие-то там нелепые соображения морали. Но хорошо ли это по отношению к Мартину?
Интересный вопрос, язвительно поддела себя Шерон. Да это не просто плохо по отношению к Мартину, а чудовищно, возмутительно и несправедливо! Ты же предала его сегодня, притом самым бесстыдным и циничным образом!
А ведь действительно предала, подумала Шерон, и от этой мысли ей стало нехорошо. Мартин совсем не заслуживал, чтобы она так ужасно с ним поступала. Несмотря на все их ссоры и разногласия, он вел себя по отношению к ней безукоризненно. Шерон не могла упрекнуть Мартина не то что в измене, но даже в легком флирте с другой женщиной. Он был абсолютно чист перед ней в этом отношении, и не его вина, что она, Шерон, не испытывала в постели с ним сильных ощущений. Впрочем, она, кажется, вообще еще никогда так не воспламенялась, как сегодня, когда целовалась с Фрэнком и он ласкал ее спину.
Да, это было чудесно. И все равно она не должна была позволять Фрэнку целовать и ласкать ее. Ей следовало в самом начале дать ему жесткий отпор. Но вместо этого она млела в его объятиях, да еще и отвечала на его поцелуи! Но в таком случае так ли много значит для нее Мартин, как она думала до сегодняшнего дня? Наверное, нет, раз она с легкостью вознамерилась ему изменить.
Шерон хотелось обвинить во всем Фрэнка. Но она понимала, что это было бы несправедливо. Откуда Фрэнк мог знать, что у нее есть жених? Она ведь уклонилась от ответа, когда он спросил, есть ли у нее мужчина. Но вот вопрос: зачем она так поступила? Почему сразу не ответила, что да, мол, есть? Ответ был очевиден: она боялась, что тогда между ней и Фрэнком не будет ничего, кроме чисто приятельских отношений.
После таких размышлений Шерон стало не на шутку страшно. Она почувствовала, что теряет твердую почву под ногами, и, чтобы вернуть ее, позвонила вечером Мартину. Они договорились встретиться завтра после работы. Мартин хотел сегодня, но Шерон сослалась на головную боль и усталость. Только не сегодня, когда все ее мысли заняты неотразимым Фрэнком Боулендом! Шерон надеялась, что к завтрашнему вечеру она успокоится и хотя бы немного придет в норму.
На другой вечер они встретились с Мартином в кафе, а затем поехали к Шерон домой. Когда в половине двенадцатого вечера Мартин уехал, Шерон чувствовала себя разбитой и чуть ли даже не больной. Шерон и раньше-то занималась сексом без особого энтузиазма, а сегодня это занятие превратилось для нее в сущую пытку. Шерон просто не знала, что думать. Она лишь чувствовала, что с ней творится что-то ужасное, такое, чего не должно было произойти в ее стабильной, налаженной жизни. Оставалось надеяться, что это ненормальное состояние скоро пройдет и ее жизнь вернется в прежнюю колею.