– Разумеется, нет. Что за наивный вопрос, дорогая моя? Однако ради твоего спокойствия я согласен на такие условия.
– Вот как? – Шерон озадаченно кашлянула. – Но тогда… как ты объяснишь все это? – Она окинула взглядом комнату, задержавшись на занавесках и столе. – По-моему, сегодняшнюю атмосферу твоего жилища нельзя назвать иначе, как интимной.
– А какой еще она, по-твоему, могла быть? – весело спросил Фрэнк. – Или ты ожидала, что я стану принимать тебя в комнате, где творится бардак? А может, думала, что мы будем сидеть за пустым столом? Впрочем, он и так почти пустой. Но я не стал готовить ничего основательного, так как опасался, что сегодня у тебя не будет особого аппетита.
– Ты прав, – Шерон смущенно рассмеялась, – мой аппетит сегодня и впрямь не такой ненасытный, как обычно.
– Честно говоря, мой тоже. – Фрэнк криво усмехнулся. – Ну что ж, в таком случае, я предлагаю немного выпить… для поднятия аппетита. Как ты относишься к мартини?
– Положительно.
Фрэнк наполнил бокалы и протянул один из них Шерон.
– За нас, – сказал он, посматривая на нее с нежной, чуть игривой улыбкой. – За то, чтобы мы разобрались в своих чувствах и не наделали серьезных ошибок.
Выпив пару глотков мартини, Шерон почувствовала себя немного бодрее. Опустившись в кресло напротив Фрэнка, она расслабленно откинулась на мягкую спинку, а затем попробовала конфеты. Они оказались с коньячной начинкой.
– Кстати, – в глазах Фрэнка снова заплясали озорные огоньки, – готов спорить на тысячу долларов, что ты ни за что не догадаешься, откуда это вино.
– Откуда же оно может быть, как не из ближайшего магазина? – хмыкнула Шерон.
– А вот и ничего подобного. Оно вообще не из магазина. Оно с моего завода. А виноград, из которого оно изготовлено, тоже с моих виноградников.
Шерон чуть не подавилась конфетой.
– Слушай, Фрэнк, а ты случайно не заливаешь, а?
– Нисколечко! Но почему ты так удивлена? Разве у меня не может быть завода и виноградников?
– И где же они находятся?
– В Греции.
– Где-где?!
– В Греции, – с улыбкой повторил Фрэнк. – Я купил их четыре года назад, с подачи одного знакомого актера. Он грек, и его папаша держит виноградники на одном из островов архипелага. Когда этот актер, Янис, узнал, что сосед папаши продает свое предприятие, он подал мне идею купить его. И надо признать, это была отличная идея.
– Хорошая прибыль?
– Нет, – Фрэнк рассмеялся, – прибыли от моего заводика, честно говоря, не очень много. Слишком большая конкуренция, а блистательными деловыми способностями я, к сожалению, похвастаться не могу. Но зато я смог наконец надежно укрыться от ищеек прессы.
– Так ты прожил на острове целых четыре года?
– Да, не считая тех периодов, когда меня тянуло на путешествия, и я срывался с места, словно Орест, преследуемый злобными эриниями. Но потом я всегда возвращался в свой милый особнячок на берегу Эгейского моря, окруженный тенистыми виноградниками.
– А сейчас? Почему ты сейчас здесь, а не там?
Фрэнк закурил сигарету и после долгой паузы ответил:
– Сказать по правде, Шерон, я и сам этого не знаю. Как-то все сразу надоело: и жаркий климат, и чужой говор вокруг, и возня с заводом. Да и потом, положа руку на сердце, это все-таки не совсем мое дело. Бизнес, виноградарство, расчеты… в какой-то момент у меня вдруг появилось чувство, что я играю роль в некоем бесконечном сериале. Однажды по молодости я снимался в таком сериале, ужасно монотонной мыльной опере из ста с лишним серий. Съемки продолжались полтора года, и под конец у меня возникло ощущение, что я – уже не я, а тот самый актер, которого я играю. Причем, – со смехом добавил Фрэнк, – роль еще, как назло, была дурацкая. Я играл некоего томного юношу, страстно влюбленного в деловую леди, у которой он работал секретарем-референтом. Бизнес-леди крутила один любовный роман за другим, то и дело попадала в идиотские истории, а я, то есть герой, оказывал ей моральную поддержку в трудные минуты.
– Но, надеюсь, в конце сериала героиня оценила по достоинству преданного молодого человека? – с улыбкой спросила Шерон.
– Если бы! – хмыкнул Фрэнк. – Ее пристрелил один из отвергнутых любовников, а влюбленный юноша принял яд на ее могиле.
– Боже, какие страсти! Но они хотя бы…
– О да! – Фрэнк рассмеялся. – Они занимались сексом каждый раз, когда бизнес-леди оставалась с разбитым сердцем… или физиономией, потому что такое тоже пару раз случалось. Режиссер с каким-то маниакальным упорством подсовывал героине любовников-психопатов. Впрочем, в этом сериале добрая половина героев были сумасшедшими, и оставалось лишь удивляться, как они умудряются разгуливать на свободе. По мне, так их надо было собрать в одну кучу и свезти в психиатрическую клинику, окруженную высоким забором. Так или иначе, – с усмешкой закончил Фрэнк, – а после этого сериала я зарекся сниматься в мыльных операх. Такие нагрузки не для моей нервной системы.
– Понятно, – протянула Шерон. Потом отпила немного вина и, с любопытством посмотрев на Фрэнка, спросила: – Ну, а сейчас чем ты собираешься заниматься? Побудешь здесь и вернешься в Грецию?
К изумлению Шерон, Фрэнк вдруг сильно смутился и даже покраснел. Шерон просто не верила своим глазам. Вот уж чего никак нельзя было ожидать от Фрэнка Боуленда, так это застенчивости.
– Честно говоря, я еще не решил. Мне нужно немного пожить в тишине и спокойствии, там, где меня никто не знает. Так сказать, подумать о своей дальнейшей жизни на трезвую голову.
– Да уж, – хмыкнула Шерон, – тишины и покоя у тебя здесь хоть отбавляй.
Фрэнк вскинул голову и посмотрел на нее с веселым вызовом.
– Ты намекаешь на бесцеремонное вмешательство в мою жизнь неких шумных товарищей из фирмы «Несносные помощники»?
– «Надежные помощники», – поправила Шерон.
– Надеюсь, что теперь они действительно станут надежными, а не несносными, – елейным голоском пропел Фрэнк. – Но я, кажется, рискую испортить наш прекрасный денек своими подколками. Так что давай лучше выпьем еще вина и отведаем этой замечательной клубники. Кстати, у меня в холодильнике есть взбитые сливки, – прибавил он тоном змия-искусителя.
Шерон улыбнулась.
– Отлично. Давай их сюда.
В течение следующего часа они попивали вино и очень мило беседовали. Фрэнк вел себя безукоризненно. Правда, Шерон не была на сто процентов уверена, что он не играет. Как ни крути, а он все-таки актер с приличным стажем, хотя и бывший. Но вот вопрос: бывают ли бывшие актеры? Шерон сомневалась.
Съев клубнику, Шерон встала, чтобы пойти вымыть руки. Фрэнк поднялся следом за ней, и они вдруг оказались стоящими лицом к лицу. Их взгляды встретились, и сердце Шерон забилось в тревожном ожидании. Фрэнк смотрел на нее таким нежным, таким ласкающим и таким интимным взглядом, что у Шерон пошла кругом голова. Никогда еще ни один мужчина не смотрел на нее так, как Фрэнк. Да это, по мнению Шерон, было и невозможно. У кого еще могут быть такие глаза: жаркие, словно тропическое небо, бездонные, словно морские глубины, зовущие, словно небеса, за которыми скрываются райские кущи?
Осторожно, словно боясь спугнуть Шерон, Фрэнк положил руки ей на плечи и медленно склонился к ее лицу. От сильнейшего волнения у Шерон перехватило дыхание, она не могла даже пошевелиться. А губы Фрэнка между тем неуклонно приближались к ее губам, которые уже сами, помимо воли Шерон, распахнулись им навстречу. Но Фрэнк не торопился слиться с ней в поцелуе. Сначала он облизал языком ее губы, отчего по спине Шерон сразу побежали сладкие волны, а сердце гулко забилось. Потом его руки скользнули по плечам Шерон, ласково погладили волосы, пробежались по шее и ключицам, исторгнув из груди Шерон протяжный, жалобный стон.
– Взбитые сливки, – проговорил Фрэнк, словно оправдываясь, но глядя на Шерон с дразнящей, ласковой усмешкой. – Они были на твоих губах, и я не смог удержаться. Ты не сердишься?