Орб принялась помогать ей – брала вымытые тарелки, вытирала их и убирала на посудную полку, которая, как и мебель, росла прямо из стены.
– Да, Иезавель… – начала девушка.
– Что?
Орб внезапно оробела. Возможно, ответ на ее вопрос придет уже очень скоро.
– Откуда взялись все эти тарелки, да и еда тоже? Вы их что, как-то наколдовали?
– Это посуда из моей коллекции, – ответила Иезавель. – Можете пользоваться ею, сколько хотите. А еда должна быть свежей, поэтому я беру ее в местных заведениях.
– Тогда получается, что мы… мы просто крадем…
– Нет. Счета оплачивает миссис Глотч. Я оставляю им расписку, чтобы они знали, где получить деньги. Замечательная вещь современная электроника!
Они продолжали болтать, пока не перемыли все тарелки. Вдруг Иезавель замолчала и внимательно оглядела себя.
– Опаньки! Я, оказывается, переменилась! Ночь настала. А я и не заметила!
– Вы переменились уже полчаса назад, – сказала Орб.
– Не может быть! Мое проклятие…
Иезавель посмотрела на часы:
– Нет, правда! Как же это могло случиться?
– Вы хотите сказать, что больше не…
– Совершенно, – с удивлением промолвила Иезавель. – Раньше никогда такого не происходило!
– Это Иона! – воскликнула Орб. – Мальчики не принимают наркотик с тех самых пор, как сюда попали! Вероятно, Рыба и на другие проклятия действует!
– Значит, я смогу ночью отдохнуть? И не будет никаких лишних часов и потных мужчин?
– Похоже на то.
– Я знала, что эта Рыба – замечательное создание, однако понятия не имела, что настолько! Истинное…
Внезапно Иезавель задохнулась в кашле.
– Что случилось? – испугалась Орб.
– Просто я не могу произносить некоторые слова. А постоянно общаясь со смертными, я иногда забываю об этом. Я хотела сказать такое слово, знаете, его обычно говорят, когда происходит что-то очень хорошее и…
– Благословение?
– Вот-вот. Думаю, Иона в силах помочь только в том, что от нас не зависит. Ну, я же могу выбирать слова, и раз я не должна произносить этого слова, то я и не могу этого сделать. Но это все мелочи, по сравнению с тем, что сделала Рыба. Просто потрясающе!
Орб тоже испытывала облегчение, хотя и по другой причине. Иона нравился ей все больше и больше.
В кухню вошла Луи-Мэй. Девушка хотела налить себе стакан воды. Увидев Иезавель, она остолбенела.
– Кто вы?
– Это Иезавель, – сказала Орб. – Ночью она выглядит немного по-другому.
Луи-Мэй прищурилась. Очевидно, новая внешность Иезавель напоминала ей совсем не о домашнем хозяйстве.
– Я – суккуб, – объяснила Иезавель. – Но сейчас вышла в отставку. Твой молодой человек меня нисколько не интересует.
Взгляд Луи-Мэй метнулся в сторону двери, за которой сидели мальчики. Она явно не поверила этим словам.
– А чего тогда может хотеть от нас такое создание, как вы?
– Я ищу Ллано. Мне нужно освободиться насовсем.
– Вы же сказали, что вышли в отставку!
– Только по милости Ионы. Боюсь, что снаружи это не действует. Как у твоего мальчика с наркотиком.
Луи-Мэй немного подумала.
– Тогда во время представлений вам лучше оставаться здесь.
– С радостью!
Девушка смягчилась:
– Хотите посмотреть с нами телевизор?
– А там показывают что-нибудь стоящее?
– Ох, едва ли!
– Тогда с удовольствием. Что-то в этом роде я и люблю.
Они вышли в соседнюю комнату. Орб сперва заколебалась, потом пожала плечами и последовала за ними.
Ударник обернулся, чтобы посмотреть на Луи-Мэй, и заметил Иезавель. Он уставился на нее, открыв от изумления рот. Двое остальных тоже обернулись и оцепенели.
– Это Иезавель, – сказала Луи-Мэй. – Ну, что пялитесь? Никогда кухарок не видели?
Ударник с видимым усилием взял себя в руки и повернулся к экрану. Гитарист и органист, поколебавшись, последовали его примеру. Иезавель и вовсе не обратила на парней внимания – ей действительно было неинтересно.
Ночь прошла спокойно. Наутро Иезавель снова превратилась в пятидесятилетнюю кухарку и принялась спокойно готовить завтрак.
– Послушайте, мисс Кафтан…
– Орб.
– Хорошо. Вы не замечали…
– Вы про слышимость, да? – подхватила Орб. – Я так понимаю, мальчики говорили о вас, когда остались одни.
– Целый час, не меньше! Я читала «Войну и мир» – я ведь все равно никогда не сплю, а тут целую ночь можно было делать все, что хочется – так непривычно! И тут услышала эти голоса – идеи у них те еще!