– Если бы он хотел, он бы и сам пришел, – грустно ответила Орб.
– Он же мужчина, со всей этой их глупой мужской гордостью. Он хочет, чтобы ты сделала первый шаг. Выйди, спой для него, и он услышит.
– Ты думаешь? – с надеждой спросила Орб.
– Я не так уж хорошо знаю мужчин, однако Иезавель настоящий спец. По ее словам, мужчины нуждаются в чувстве превосходства. Они искренне считают свое животное вожделение чем-то возвышенным и прекрасным. Притворись, что ты не можешь без него жить.
– Не думаю, что мне надо притворяться, – пожаловалась Орб.
Луи-Мэй печально улыбнулась:
– Я знаю, как это бывает. Притворись, что ты притворяешься. Ни один мужчина, живой или мертвый, не сможет долго сердиться на тебя, если увидит, как ты поешь, танцуешь и просишь прощения.
– Не хочу просить прощения! У меня тоже есть гордость!
– А какой толк от твоей гордости, если он уйдет? Какой толк от моей, если у меня не будет Дэнни?
– Почти никакого, – согласилась Орб. – Нат попросил разрешения ухаживать за мной, и я думала, что это не всерьез, но стоит мне услышать, как он поет… – Девушка покачала головой. – Я просто хочу быть с ним.
– Да, петь он умеет, – согласилась Луи-Мэй. – Я думала, никто не может сравниться с тобой, но…
Она пожала плечами.
– Петь он умеет, – повторила Орб. – По-моему, я живу теперь только для того, чтобы петь с ним вместе.
В комнату вошла Иезавель.
– Кто-то поет так же хорошо, как Орб? Никогда не поверю!
– Как не поверишь? – удивилась Луи-Мэй. – Ты же там была! Неужели тебе не понравилось?
– Где – там?
– Там, на спине у Ионы, когда он спустился к океану, а Орб танцевала со скелетами.
– Что Орб делала?
Тут уже не только Луи-Мэй, но и Орб непонимающе уставились на суккуба.
– Ты что, не помнишь? – спросила Орб.
– Конечно, нет! О чем вы говорите?
Орб и Луи-Мэй переглянулись. Неужели у Иезавели такая короткая память?
– Может, это был сон, – дипломатично предположила Луи-Мэй.
– Демоны никогда не спят, – пожала плечами Иезавель.
В комнату ввалился заспанный гитарист. Все время до полудня он считал ранним утром.
– Привет, мамочка! – пробормотал юноша, обнимая Иезавель.
– Салют, детка! – отозвалась Иезавель и погладила его по голове.
Орб была потрясена. Такое – днем? Когда Иезавель выглядит на все пятьдесят?
Потом она поняла, что это давно уже не простая связь. Если по ночам гитаристу нужна была красивая, обожающая его любовница, то днем он нуждался в материнской заботе. А Иезавель была для него и тем и другим. Орб вдруг осознала, что совсем не испытывает отвращения. Ее подсознание лучше понимало, что хорошо, а что плохо.
Шло время, и в один прекрасный день Иона снова принес их на равнину Ллано. Орб вышла и отправилась на прогулку. Наступило лето, и погода стояла прекрасная.
Орб запела Утреннюю Песнь. Взошло солнце, расцвели волшебные цветы, но Наташа не появился. Орб попробовала спеть Дневную Песнь, однако сама не справилась.
Тогда она решила поэкспериментировать с комбинациями разных мелодий. Взяла по кусочку от Утренней Песни, Песни Путешествия и мелодии грозы, и…
И получилось что-то очень странное.
Сначала, как положено, наступила ночь. Но когда пришел рассвет, оказалось, что все цвета поменялись местами. Земля стала красно-оранжевой, небо – зеленым, а восходящее солнце окрашивало его в голубые тона. Облака на востоке светились, но солнце превратилось в большой темный шар. Освещенный участок земли был холодным, а облака – горячими. Цветы тоже расцвели наоборот: сначала собственно расцвели, а потом из почек показались стебли и корни.
Орб вздрогнула и сосредоточилась на цветах. В результате они превратились в круги, овалы и линии, как будто их разложили на математические составляющие. Огромный узор разрастался в размерах – круги и линии начали пересекаться и заняли полнеба. Земля стала прозрачной, потом и вовсе растворилась.
Орб находилась внутри странного геометрического узора. Ноги девушки уже не стояли на земле, они попали в сложное переплетение линий. Тело Орб наклонилось куда-то вбок, но это ей ни капельки не мешало. Она осталась такой же, как была, а странная реальность жила своей жизнью вокруг.
Реальность? У Орб всю жизнь были совсем другие представления о реальности!.. Части странных цветов заполнили собой весь мир. Это было красиво, хотя Орб предпочитала нормальный пейзаж.