Сэм рассказывал, что Мойрик глава Совета, так что, на самом деле, он был тем, на кого я должна произвести впечатление. Фрейз, которая рассказала Ли про Циану, и Анта тоже присоединились к ним.
Сэм заговорил:
— Очевидно, что это правило было придумано, чтобы не допустить Ану в Сердце. Это жестоко и несправедливо, исключать ее просто потому, что она не живет уже пять тысяч лет.
Мойрик почесал свой подбородок с задумчивым видом.
— Насколько я помню, оно было придумано потому, что никто не знал, появятся ли еще новые души. А что если Ана не единственная такая? Обеспечим жильем их всех? Может ли наше общество помочь им?
Сэм одарил меня предостерегающим взглядом перед тем, как я собралась открыть рот.
— Им. — Я скрестила руки и стала возле сумок. — Нет никаких их. Есть только я.
— Мы не выделяли отдельно Ану, просто защищали наш город.
Анта провела рукой по волосам.
— Помнишь, какими несуразными мы были, когда впервые пришли в Сердце? Мы были так же молоды, как Ана сейчас.
— Я не собираюсь разрушать ваш город, — нахмурилась я, игнорируя взгляд Сэма. — Я не хочу ничего менять или мешать вам жить.
— Ты уже это сделала, — вставила Фрейз. — Просто тем, что существуешь.
— Вини в этом Ли и Менехема.
Я с этим ничего не могла поделать.
Я старалась выглядеть выше, но, когда стоишь рядом с Сэмом, то это становится бессмысленным.
— Такое впечатление, что вы сами меняете и мешаете себе жить из-за моего существования, а не я. Меня не было тут на протяжении восемнадцати лет, и вы придумали закон, хоть я и исчезла из вашего поля зрения...
— Я думаю, Ана хочет сказать, — перебил Сэм, — что кроме того факта, что она родилась, с чем она ничего не могла поделать, она никому не мешала.
— Не считая Ли, — вставила Анта.
Сайн кивнула.
— Ли выбрала принять на себя всю ответственность, чего не скажешь о Менехеме. Это было очень благородно с ее стороны.
Не такую историю я слышала.
— Если бы не Ли, — возразил Сэм, — это бы сделал кто-то другой. Кто-то кто, скорее всего, понимал бы, что через пару лет Ана вырастет и станет членом нашего общества. Она умеет приносить пользу, но не может сделать свой вклад, если только ей не дать такую возможность.
— А ты бы взял ее на свое попечение? — размышлял Мойрик. — Нет, ты сам был тогда младенцем. Ударный год был, насколько я помню. Ты родился первым, Ана через пару недель. Два рождения в один год. Я хорошо это помню, потому, что умер через три дня после появления Аны. Шок плохо влияет на старые сердца.
Я посмотрела на Сэма — он говорил, что мы родились в один день, разве нет? Почему Мойрик утверждает иначе? Сэм будто не заметил.
— Если бы мог, то взял бы, но, как ты сказал, я был не в состоянии опекать кого-либо. Но я могу сделать это сейчас.
— А как на счет того факта, что закон запрещает ей жить в городе? — спросил Мойрик.
— А как много других новых душ появилось за последние восемнадцать лет? — голос Сэма стал твердым как лед. — Только она. Закон был придуман, чтобы воспрепятствовать ей. В лучшем случае — это негостеприимность, в худшем — смертный приговор, особенно учитывая, что мы не знаем, может ли она перевоплощаться. И я думаю, что есть еще один закон на эту тему.
Я наблюдала за Сэмом, а в голове вертели миллионы вопросов, на которые я надеялась получить ответы — существует закон на тему моей смерти? — но он не понял, что значил мой взгляд.
Советники переглянулись друг с другом.
Сайн отозвалась первой:
— Я с самого начала была против этого закона. Если Сэм хочет взять Ану под опеку — пусть. Она никому не причиняет вреда.
Она одарила меня теплой улыбкой, но я не смогла ответить тем же.
Мойрик кивнул.
— Я думаю, это хороший шанс для Аны научится чему-то новому.
Ли, без всяких сомнений, была способным преподавателем, но, наверное, Сэм сможет помочь Ане понять кто она, так что она сможет, по ее словам, стать достойным членом общества.
— Мне не нужен другой родитель... — начала я, но Сэм снова меня остановил.
— И тогда вы аннулируете закон?
Если бы он не был на мой стороне, я бы била его каждый раз, когда он меня перебивал. Как я могла найти себя, если не могу подать решающий голос в собственной жизни?