Все больше людей выходило из Дома Совета, они объединялись в пары, доставали небольшие шланги и использовали их как спреи с какими-то химическими веществами, которыми брызгали на все, чего коснулась кислота. Запах был приятным, похож на свежескошенную траву.
Началась чистка и нам бы следовало помочь остальным, но сперва я хотела убедиться, что с Сэмом все в порядке. Он опустил глаза вниз и мягко обратился ко мне:
— Я хотел быть храбрым.
Я взяла его за руку, которой он все еще сжимал лазерный пистолет. Костяшки его пальцев побелели, и голубые вены резко выделялись.
— Почему ты не остался в Доме Совета?
— Я знал, что ты не пойдешь домой. Я должен был найти тебя.
У меня все замерло в груди.
— Ты храбрый, Сэм. Ты самый храбрый человек, которого я знаю.
После того, как мы помогли друг другу очистить нашу одежду, мы собрали свои вещи и вернулись домой.
Я читала ему целый час перед тем, как он уснул, прислонившись к моему плечу. Я убрала книгу в сторону и устроилась поудобнее на диване. Он придвинулся ближе и взял меня за руку.
Было странно, лежать так, чтобы кому-то было удобно, когда я сама только недавно научилась жить для собственного удобства. Но я помнила, как Сэм поддерживал меня в своей хижине, после нападения сильфиды, и что его присутствие рядом мне помогало. Я могу отплатить ему той же монетой.
Вдыхая запах его волос, я поняла, что нуждалась в нем всю жизнь, даже еще до нашей встречи. Сперва, его музыка и то, как он учил меня с помощью книг и записей. Затем, он спас мне жизнь, и отказался бросить на произвол, хоть я этого и заслуживала.
Но стоило мне укрыть нас одеялом и пройтись пальцами сквозь его волосы, моя радость испарилась. В нашей тишине не играла музыка, и не было уже того напряжение, что и две недели назад, на кухне. Даже прижавшись к его телу, я не чувствовала ту тоску или тяжесть, просто желание, чтобы он вновь стал самим собой, не преследуемый прошлой жизнью и смертью.
Он схватился за меня, будто я была скалой, единственным, что сдерживало его от падения в темные воспоминания.
Впервые я почувствовала, что он тоже во мне нуждается.
Глава 17 — Шаги
— Ты сегодня без Сэма? — поинтересовалась Сайн, сидя на противоположной стороне библиотечного стола. Не прошло и часа, как она это поняла. Она старалась, чтобы это прозвучало обыденно, но мне не нужно жить пять тысяч лет, чтобы понять, что она ждет объяснений. Наверное, молчание было бы самым лучшим вариантом.
Я пожала плечами и перевернула страницу своей книги.
Философия. Множество предположений на тему, почему люди перерождаются. Почему одни перерождаются через год, а другие через десять. В итоге, версии, с которой были бы согласны все, так и нет, но поскольку эти вопросы были одни из первых в моем списке, мне приходится это читать.
— Мы не всегда все делаем вместе.
— Разве? Кажется, я никогда не видела вас по отдельности, если не считать случая на рынке.
До этого, у меня складывалось впечатление, что жители Сердца ценят приватность. Но у меня есть еще одна теория — эти люди и так все друг о друге знают, так что не любопытничают — и это больше похоже на правду. Само собой, я — другое дело. Если обо мне упоминали хотя бы вскользь — люди начинали задавать вопросы.
В тот день, когда я вытащила Сэма из города, чтобы он показал мне все ближайшие гейзеры и горячие источники, слухи об этом событии распространились со скоростью искры в стоге сена. Я все еще не понимала что такого скандального в фумаролах[2], но, похоже, люди просто отчаялись от недостатка сплетен.
— Я просто удивлена, что он не с тобой, вот и все. Вы двое проводите здесь столько же времени, сколько и Вит, всегда отдаляетесь от мира в свои книжные уголки и учитесь.
Я коротко улыбнулась.
— Он сказал, что не выспался и хочет отдохнуть сегодня вечером. Скоро все вернется на круги своя.
Возможно. На самом деле, он ничего мне не говорил. Я заставила его остаться дома.
— О, ясно. Надеюсь, он быстро восстановит силы.
Она вновь спряталась за книгу, царапая что-то ручкой по зернистой бумаге.
— Я тоже на это надеюсь.
Мы молча поработали пару минут, время текло со скоростью воды в протекающем кране. Но я никак не могла сосредоточиться на своей книге по философии. Казалось, мнение автора о Джанане было довольно противоречивым, был ли он реален и ответственен за перерождение или это заслуга самих людей, в силу человеческого бытия.