— Сайн? — Она посмотрела на меня и приподняла брови. — Ты веришь в Джанана? Думаешь, это он сотворил всех людей и воплощает их жизнь вновь и вновь?
Она опустила ручку и откинулась назад.
— Иногда мне кажется, что нет, просто потому, что это раздражает Мойрика и Деборла. Но, если честно, мне хочется верить, что мы, люди, не одни должны справляться с этим: вечно перевоплощаться в мире, где драконы, кентавры, гриффоны и птицы Рух [3]пытаются нас убить.— Она пожала плечами и встретилась со мной взглядом. — Как и ты, я хочу верить, что всему этому есть начало. Жизни. Хоть мое начало было куда более недавним, мне все еще никто не мог сказать, что случилось. Люди, которые были там.
— Что на счет стен? Тебе они не кажутся странными?
Она покачала головой.
— Конечно, все их чувствуют, но они вызывают лишь приятные ощущения и из-за этого мне хочется верить в Джанана и его обещание вернуться. Может, он никогда и не уходил.
Стенное сердцебиение определенно не было мне приятным. Сэм, похоже, думал, что мои попытки избежать касания с белым камнем смешные и милые, у меня же от этого появлялось чувство, будто под кожей ползают червяки.
— Спасибо, — сказала я, и со вздохом вернулась к чтению.
Мне очень бы хотелось найти кого-то, кому тоже не нравились стены и узнать, что они об этом думают, но, судя по всему, между моей новизной в этом мире и жутковатыми ощущениями существовала какая-то связь.
— Наверное, философия и чужие догадки — это не те источники, где тебе следует искать ответы. — Сайн посмотрела на мою книгу. — В любом случае, никогда бы не подумала, что размышления Деборла такие уж проницательные.
Я посмотрела на обложку книги. Естественно, Деборл, Советник, который выглядит моложе меня, написал ее около шестидесяти жизней назад. Проницательные или нет, но этим мыслям около тысячи лет.
Я закрыла книгу и толкнула ее на середину стола.
— Может, ты и права. Я думала, что могу найти ответы в далеком прошлом, но, возможно, я ошибалась. — Она спрятала маркер в книгу и кивнула, чтобы я продолжала. Мысли разом взорвались в моей голове, когда я осмотрела тускло освещенную библиотеку. — Я довольно неплохо знаю Ли. Больше, чем мне бы того хотелось.
— Она воин. Когда я плохо вела себя в детстве, она рассказывала мне о тех временах, когда она убивала драконов. До того, как придумали лазерные пистолеты и летательные аппараты. — Теперь, увидев драконов своими глазами, я наконец-то могла оценить, какой это был подвиг. — Ли всегда была грозной женщиной.
Она права, без всяких сомнений.
— А что на счет Менехема?
— Не такой грозный. — Она встала, опираясь на стол. — Гениальный химик. Я не очень хорошо его знала, по большей части потому, что никто никогда не понимал, о чем он говорит.
Она усмехнулась. Я не совсем поняла, шутит она или говорит всерьез.
Я проследовала за ней на первый этаж по лабиринту из стеллажей. Блики от ламп отражались на стекле и красном дереве, а комната пахла полированным деревом и кожей вилорога.
— Воин и ученный. Не понимаю, как из этой смеси вышла я.
— Из-за того, что ты любишь музыку? — Я решила не спорить о том, может ли любить бездушная. Но это только на этот раз. — Конечно, кое-что тебе передалось по наследству. Внешность, например. Ты похожа на Менехема, каким я видела его в последний раз, тоже с веснушками и каштановыми волосами. В тебе есть яростность матери и ум отца, но такие вещи, как музыка и поэзия — это страсти твоей собственной души.
Мне понравились ее слова. Сэм жил в семье фермеров, плотников и стеклодувов. Арманде, его теперешний отец, был пекарем. Сэм изучал множество новых вещей, просто из любопытства и желания сделать свой вклад в общество, но он всегда возвращался к музыке. Наверное, если я перевоплощусь по окончанию этой жизни, то окажусь так же ею охваченной, потому что музыка играет в моей голове и поет мне колыбельные по ночам. И это была не музыка Сэма или кого-либо другого. Что, видимо, делало ее моей.
До чего же пугающая мысль.
— Мы ищем дневники Менехема? — спросила я, когда мы подошли к нужной секции библиотеки.
Сайн протянула руку в сторону угла, созданного с помощью книжных полок.
— Учитывая, что я не могу тебе рассказать ничего о нем, мы с тем же успехом можем прочитать его собственные слова. Так жаль, что он покинул Сферу вскоре после твоего рождения.
Ага, жаль, что ему было так стыдно, что он не мог даже остаться, чтобы помочь Ли, которая тоже не горела желанием опекать меня.
Я прикоснулась к лампе, которая освещала альков. Две тысячи книг дожидались меня на своих полках, пока я царапалась об шипы в доме родителей, которые бросили бы меня при первой возможности. Там находились более старые записи, а более новые, именно те, в которых я нуждалась, отсутствовали. Его записи тоже меня бросили. Я чертыхнулась и заслужила осуждающий взгляд от Сайн.