— Почему ты пытался убежать?
— Я хотел... — его щеки покраснели, когда он покачал головой. — Мне сожалею о сегодняшнем. Я хотел все тебе рассказать, но больше всего... — он убрал выбившуюся прядь мне за ухо, — больше всего я хотел сказать, что соврал Стэф.
А я хотела, чтобы он снова меня поцеловал. Меньше разговоров. Больше поцелуев.
— Хотя, думаю, она это поняла. Мы не очень-то умеем врать друг другу, учитывая, сколько мы знакомы, — он резко выдохнул. — Ана. Я хочу, чтобы ты знала — я бы выбрал тебя. Если бы это от кого-то зависело, если бы мои желания имели какое-то значение — я бы выбрал тебя.
Я почувствовала себя как в ту ночь, когда он впервые сыграл мне, будто ноги ослабели и больше не могут удержать меня. Но вместо того, чтобы осесть на землю, я оперлась на его плечо и встала на носочки, чтобы прошептать в его ухо:
— Пошли домой, Сэм. Хватит раздумий. Эти крылья очень тяжелые.
Он поцеловал меня в шею и пробормотал что-то похожее на согласие.
Глава 22 — Крылья
Хоть я и очень хотела пойти прямиком домой к Сэму, но, все же, церемония еще не закончилась. Несколько друзей Теры и Эш произнесли речь о том, как счастливы они присутствовать на еще одном удачном посвящении. Многие принесли подарки, что подразумевало непомерное количество охов и ахов, фотографирование, и кучи благодарностей.
Толпа придвинулась поближе, чтобы все могли увидеть, и, судя по очевидной радости людей, церемония много для них значила. Даже если некоторые и не верили в родственные души, они не могли отрицать — Эш и Тера идеальная пара. Они едва не светились, когда смотрели друг на друга. Даже после трех тысяч лет. Невероятно.
Мы простояли еще час, а затем все жители Сердца должны были встать в очередь, чтобы поздравить парочку с очередным посвящением. Я заметила, что некоторые решили пропустить поздравления и уйти, из-за чего окружающие начали шептаться.
Сэм сжал мою руку, будто я могу улететь, и, наконец-то, настала наша очередь обнимать и поздравлять Теру и Эш.
Миссия выполнена. Мы начали пробираться сквозь толпу болтающих, смеющихся и сравнивающих наряды людей. К моему облегчению, мы не останавливались, чтобы поговорить с кем-нибудь. Мы и друг с другом-то едва говорили. Не понимаю, почему ему нечего сказать, но я только что испытала первый поцелуй, не считая миллиардов других вещей, о которых я буду сегодня мечтать, потому это не столь важно. Я была немного ошеломлена, в моей груди, животе и пояснице все еще горело пламя.
Обратно мы пошли короткой дорогой, состоящей из маленьких переулков, а не той длинной, которую я знала. Я бы предпочла, чтоб обратно мы полетели.
— Ана, — сказал он, как только мы оказались наедине, освещаемые лунным светом.
Ночь скрывала все на расстоянии вытянутой руки. Мы могли быть единственными людьми во всем городе. Только мы, темнота и холод. Ветерок прошелся по моим рукам и лицу и я задрожала.
— Сэм, — выдохнула я.
Наши маски свисали с его пальцев, покачиваясь при каждом шаге. Темнота искажала все яркие цвета моей бабочки, над которой я так долго работала — вырезала и разукрашивала.
— Я не должен был танцевать так с тобой. Или целовать.
Мое сердце дрогнуло.
— Нет, должен был.
— Не на виду у всех. — Его голос звучал как хруст сосулек под ногами. — Я потерял контроль над собой.
На мой взгляд, он очень даже контролировал себя.
— Ты поддался страсти. — Предположила я.
Теперь я была не так уверена, учитывая его убеждения, что этого не должно было случиться. Но он ведь поцеловал меня. Страстно.
— Не вижу в этом ничего плохого.
— Как ты думаешь, что теперь буду считать остальные?
— Мне плевать. — Я закусила губу и последовала за ним за угол. Теперь, холод больнее впивался в кожу. Почему он не мог нуждаться во мне так же сильно, как я в нем? — Ладно, меня немного волнует, что они подумают, но, по большей части, меня волнует, что ты это подразумевал.
— Это?
— Танцы. То, как ты поцеловал меня.
Мне не хотелось спрашивать или объяснять. Я хотела, чтобы он взял меня в свои руки и целовал, пока у меня не будет нехватки воздуха.
Теперь я просто не могу дышать, но совсем из-за другой, гораздо менее приятной причины.
— Ты это подразумевал?
Он перестал шагать и обернулся ко мне.
— Конечно! Почему ты подумала иначе?
Если он не помнит о не случившемся на кухне, и о случившимся сегодня, то он идиот.
— Ты пытался убежать, а сейчас говоришь, что не должен был целовать меня. Что я должна думать? — Голос изменил мне; он срывался и дрожал. — Я не могу делать это периодически. Либо мы целуемся, либо нет. Если да, то больше никаких увиливаний или рассказов чего мы не можем делать. Потому что я не могу... — я с трудом сглотнула и попыталась вновь. — Меня слишком сбивает с толку изменчивость твоих решений.