Грустный взгляд деда, с сегодняшнего дня уже не патриарха Порядка. Тёплое объятье. Дед обнимает меня и что-то шепчет, тревожное, предупреждающее. Я не слышу слов, не понимаю сказанного. Я наслаждаюсь теплом объятий и искренней любовью единственного близкого и родного человека. Мама умерла, родами Георгия. Когда выяснилось, что я бездарен, от меня отвернулись все, кроме деда. Он продолжал любить меня по-прежнему.
Следующие кадры я уже видел, но сейчас я наблюдал их с другого ракурса. Лёжа на алтаре. Обзор был так себе, да ещё и половину взора застилали слёзы. Я всё понимал и осознавал. Отец решил, что бездарный сын ему не нужен и, либо будет аватар Порядка, либо труп. Результат ритуала мне был известен.
Труп.
Я равнодушно смотрел, как огромный грифон, красивейшее создание Порядка, Воплощённый третьего уровня, которых может призывать только мой отец, насаживает моё уже мёртвое тело на свои бритвенно острые огромные львиные когти, взмывает вверх, выпуская ударную волну, разнося крышу заклинательной башни, самой высокой во всём замке, и уносится за границы Воплощённого порядка.
Создание чувствует зарождающуюся во мне магию, ощущает её враждебность и стремится унести источник враждебной магии подальше. Защитить своего Воплотителя. Свой план.
Через гладь моего спокойствия перекатывается одинокая эмоция, которую я бы назвал злорадством. Логично, чёрт возьми, что моя магия будет враждебна, вы же, твари, меня убили!
Слышу шёпот, привычно неразборчивый, сопровождающий проявления моей магии. Вижу странную равнину, бесцветно-серую даже сквозь монохромную дымку, опутывающую сознание. Равнина укрыта той же дымкой, оставляя видимой небольшой пятачок рядом со мной. Я пытаюсь осмотреться и вижу лишь кости.
Землю не видно, она вся усеяна костями. Из них, на границе дымки поднимаются непонятные, плохо различимые строения. Некоторые — приземистые, мощные, прямоугольные. Некоторые — ажурные, тянущиеся своими шпилями к невидимому в дымке небу.
Рядом со мной высится громада склепа. Название строения приходит само, осознанием, что ничем иным, кроме «склепа», это быть не может. Строение сложено из мощных каменных блоков, украшенных затейливой резьбой. Фрески покрывают каждый квадратный метр видимой мне поверхности стен. Простые геометрические фигуры чередуются со стилизованными черепами и костями. Местами видны более сложные композиции. Массивная дверь, похожая на огромное надгробье, приоткрыта, притягивая взор к тьме, ведущей внутрь склепа.
Не сопротивляюсь. Медленно и плавно, словно я дух, парящий на волнах магии, проникаю в склеп. Тьма рассеивается, и я вижу скелетов, стоящих вдоль стен. Они все повёрнуты ко мне, все следят за мной зелёными огнями, горящими в их глазницах. Один, два, три…пять… восемь.
Они все разные.
Один держит в костяной руке меч, за его спиной закреплён щит. Сквозь дыры в старом ржавом нагруднике видны жёлтые рёбра. И меч и щит выглядят не намного новее нагрудника, но я знаю, что видимость обманчива.
Другой в каждой руке держит по короткому, широкому кинжалу. На ступнях какие-то обрывки, очень отдалённо похожие на обувь. Но руны, сияющие на клинках оружия и дымок, курящийся от ног скелета, ещё раз намекают не верить своим глазам.
Третий — явно лучник. Огромный лук в руках и колчан со стрелами-копьями на поясе не давали возможности обмануться.
Четвёртый — снова с мечом, но с огромным, двуручным.
С пятого по восьмой — скрыты той самой монохромной дымкой, сквозь которую я лишь угадываю их наличие, но не вижу детали.
От скелетов идёт ощущение мощи и непоколебимости. Жёлтая кость выглядит прочной. Я подлетаю немного поближе и пробую прикоснуться к одному из скелетов. Лёгкое сопротивление и я проваливаюсь внутрь костяка.
Окружающая дымка окрашивается зелёным, Я ощущаю защищающую меня скорлупу костей, сухую и прочную до звона. Я слышу вместе с неразборчивым шёпотом, разгоняющий давящую тишину склепа лёгкий костяной перестук. Поднимаю руку, сжимаю кулак и вижу, как скелет повторяет все мои действия. Вижу, как перед горящими зелёным пламенем глазницами сжимается костяной кулак.
Через гладь моего спокойствия перекатывается ещё одна эмоция, которую я бы назвал восторгом.
В этот момент всё замирает, туман наливается светом, и я стремительно покидаю склеп и туманную равнину. Меня тянет, словно канатом к этому свету, теплу, людям, я слышу голоса.