Тем более я так легко и непринуждённо вписался в структуру этой самой подготовки.
Ко мне привыкли. На лекциях преподаватели меня перестали выделять из общего потока учеников, акцентировать на мне внимание и задавать больше вопросов, чем другим. Я догнал своих сокурсников по багажу знаний и уже практически ничем от них не отличался. Бывали, конечно, казусы, но редкие и мелкие. Вроде незнания прозвищ подвижников первого императора, подарившего людям магию. Местные выросли на сказках о подвигах этих людей, они для них также естественны, как для меня Карлсон или Чебурашка и крокодил Гена. Но постепенно, история и этого мира откладывалась в моей идеальной памяти.
Инструкторы по боевой подготовке тоже от меня отстали. Моё физическое состояние перестало вызывать у них явную зубную боль, и они нехотя смирились с тем, что я только выгляжу как задохлик. Или живой мертвец. Пытались меня так прозвать. Но, не прижилось. Как не прижились и другие прозвища, так или иначе связанные с моим внешним видом и шрамами на всём теле.
Теперь меня всё чаще зовут «Упрямым». По сумме достижений, так сказать. Начиная с того, что оказался слишком упрямым и не сдох в лапах тварей, о чём у меня даже есть их подпись, жуткими рубцами змеящаяся по всему телу, заканчивая упрямством в восстановлении памяти и подтягивании физического состояния. О чём у меня теперь тоже есть подпись. Но уже моя, на лицах моих противников по спаррингам.
Где-то уже недельки три я уверенно раздаю «автографы» и практически перестал попадать в лазарет после каждого боя. И, если мне не изменяет память, целую неделю выхожу из каждого спарринга победителем. По вечерам, в нашей гостиной, готовясь к очередному дню, читая литературу или конспектируя в планшет какие-то важные детали из прошедших лекций, я с интересом слушаю рассказы Стержня с Нудным о том, что творится в «людских массах».
Шавки Царёва уже не так охотно, как в самом начале, стремятся порадовать Царёва и бросить мне вызов. Стали появляться те, кто проявляет стратегическую смекалку и хитро проигрывает бои, лишь бы выйти из моего рейтингового коридора и не иметь возможность бросить мне вызов. Сам Царёв проявляет всё меньше и меньше энтузиазма и самостоятельно не стремится опуститься до меня, лишь бы побыстрее поставить на место «урода». Уже начались шепотки, что Царь потерял хватку…
А всё потому, что я прислушался к советам Крыла и стал бить почти в полную силу. Технику тоже, само собой, подтянул. За время постоянных драк — хочешь не хочешь, а научишься хоть чему-нибудь, а я очень хотел. Но, даже в этом случае, я был немного слабее тех, кто выходил бить мне мою уродливую морду, но разница в физической силе тут уже позволяла вытаскивать бои. Особенно, когда стала набираться грустная статистика по травмам после боёв со мной и каждый следующий, бросающий мне вызов, выходил на ринг, заведомо зная, что ему будет очень и очень больно. Заранее меня боясь.
Мне просто настолько надоело отлёживаться с травмами в лазарете, что я решил махнуться не глядя. Пусть лучше тут лежат те, кто пытался отправить сюда меня. А я найду себе другое занятие.
У меня начали получаться заклинания. Очень плохо, через задницу, какие-то совершенно кривые заклинания. Но это вызывало у меня лютую радость. Это значило, что тело адаптируется к магии и рано или поздно я смогу колдовать как все местные.
Отношения в банде наладились. Клизма успокоилась, остепенилась. Вернула себе образ острой на язык пацанки, признала главенство Крыла и на каждых посиделках перед сном или утром во время завтрака старалась подсесть поближе ко мне. Обожала мои тренировки, когда висла на мне в качестве груза или бомбардировала меня магией. «Благословение», «усиление», «ярость предков», «каменная кожа», «ясность ума», «регенерация», «стихийная эгида», «ментальная стойкость» и ещё кучка заклинаний, названия которых я даже не старался запоминать, летели в меня по одному или очередями. Катя отрабатывала на мне всю свою книгу заклинаний, размеры которой, по словам Крыла, выходили за рамки разумного. А всё потому, что плотно и интенсивно тренируясь на мне, раз в недельку или чуть реже, Клизма открывала для себя одно новое заклинание. Или усиливала одно уже известное. Радостно пищала, и трепетно вносила его в свою ротацию. И сокрушалась только, что пока в её книге не было ни одного боевого закла. Боевые ей не давались.
Стержень пошёл на дополнительные занятия по скрытности. Грёбаный ниндзя. Продвинул свою скрытность практически до уровня, когда она была готова превратиться в пассивную способность. Но самостоятельно пробить этот барьер не смог. Нужна была помощь инструкторов. Посовещались тогда и решили рискнуть. Стержень пошёл с круглыми глазами в лазарет, жаловаться на неожиданный скачок сил и просить таблеток, чтобы, значит, полегчало. Вермайер не подвёл и, как и говорила Клизма, подготовил алхимический комплекс и направил парня на переподготовку для раскрытия такого сильного и нужного таланта. Всё школе лишние баллы и бонусы. С тех пор Стержня стало значительно сложнее заметить, но по-прежнему можно было на него наткнуться.