— А защита директора? — поинтересовался я, вспоминая удар ногой по синей силовой плоскости вместо яиц Царёва. Такая защита была бы очень хорошим подспорьем.
— Тоже, она на боевые нагрузки не рассчитана, — пояснила Клизма, — сейчас нас от нападения друг на друга защищает только осознание, что совсем скоро каждый боец, стоящий на этой стене, будет бесценен. И, возможно, Царёв спасёт твою жизнь. Или ты спасёшь его. Это Вторжение, Алекс. Сейчас всё по-взрослому.
В доказательство её слов по позвоночнику словно наждачным камнем провели, стачивая кость и раздражая нервы. Где-то вдали, видимый в просветах между зубцами стены, стоял плотный туман. Пахло странно. Пеплом, кровью и чем-то совершенно непонятным. Неприятным, до тошноты.
— Хаос! Какой долгий стык планов! Как назло, только поужинали! — в сердцах ругнулся Стержень, — ещё пара минут и всю оплаченную собственными деньгами жратву я прямо тут выблюю!
Я сильнее потянулся к своей магии, поднимая из долины костей немного тумана и окутывая им и себя и свою банду, делая шёпот громче и настойчивее. Стало заметно легче. И теплее.
— Катюш, кинь что-нибудь для бодрости, — совсем тихонько шепнул стоящей рядом девушке Крыло.
Мне в спину тут же прилетело сдвоенным «Рассеиванием» и «Боевым духом», чистой волной прогнавшей гадкие ощущения и бушующим потоком настраивая на предстоящий бой. По разошедшейся от меня волне магии было видно, что Клизма бросила массовые благословения. Для оперативности. Жалеть ману, находясь рядом со мной, она разучилась уже довольно давно.
Совсем скоро мы были у Лазарета. Он располагался в южном крыле главного корпуса школы. От его стен до внешнего забора школы было рукой подать, едва набиралось пять метров. Небольшой дворик, со скамейками, клумбами и дорожками. Сейчас это благолепие было засыпано снегом, и лишь пара дорожек была прочищена для облегчения прогулок пациентов лазарета.
До своих позиций мы могли добраться и по коридорам внутри здания, но портить пол и стены до начала боя не рекомендовалось. Да и время ещё было. Крыло тренировался с новым щитом, разнося сугробы и утрамбовывая снег, мы просто настраивались на бой. Я поднимал магию со дна внутреннего колодца, понемногу выпуская её в мир, остальные её вдыхали, впитывали, втягивали. Тянулись к ней с жадностью заблудившегося в пустыне путника.
Редко последнее время нам удавалось вот так, в безопасности расправить «магические плечи». В спокойной обстановке, когда мы выбирались за пределы школы, выполняя задания, выброс посторонней маны могли засечь артефактами Апраксины, а в школе, под надзором директора, было слишком рискованно давать себе волю. Так, баловались мал-мала. Чтобы развитие совсем уж не стопорить.
Сейчас же бояться было нечего. Буря энергий, инициированная вторжением, скрывала, смешивала, перекручивала и стирала все сторонние воздействия. Стоило опасаться прямых взглядов, но опытным путём мы выяснили, что мой туман, монохромная дымка, искажающая пространство, не видна ни для кого, кроме тех, кто уже довольно сильно к нему привык.
Вдруг что-то в окружающем пространстве изменилось. Тяжесть, давящая на все органы чувств, стала меньше, тошнота куда-то исчезла.
Я в удивлении прислушался к ощущениям, пытаясь понять, что происходит.
— Нудный, на стену! Врубай поиск на полную и найди мне противника первым! — отдал команду Крыло, — банда! Приготовились! Вторжение началось!
Вот оно! На занятиях говорили, что момент, когда сопряжение миров завершается, и первый монстр иного плана входит в наш мир, ощущается очень хорошо. Мана чужого плана перестаёт давить на наш мир и меняется, когда первый её родной обитатель вступает вслед за ней в нашу реальность. Теперь она, хотя бы частично, подчиняется нашим законам. Именно с этого момента начинается отсчет суток, которые продлится вторжение. Двадцать четыре часа непрерывного боя. Крови. Ярости. Смертей и разрушений. Один оборот планеты вокруг своей оси на то, чтобы пришельцам добиться своих целей. Какие бы они ни были.
Чёрт! Где мой мандраж? Меня сейчас должно колбасить не по-детски! Я примерно представляю, что нас ожидает. Уж в мясной школе объясняют что такое Вторжение очень красочно и подробно. Тут не принято лукавить, преуменьшать или приукрашивать действительность. От правильного понимания реальности напрямую зависит жизнь выпускника школы. Пережить первое вторжение — вот главный челлендж в жизни этих парней и девчонок! Больше половины, по суровой правде жизни, которую без купюр доносят до нас преподаватели, гибнет во время первого Вторжения. Больше половины!