Аня шутливо пихнула его в мягкий бок. Тот состроил гримасу в ответ и продолжил:
— Нет, серьёзно. Я бы понял твою тревогу, если бы Рукавицын превратился в прилежного студента-зануду, но сейчас-то что? Он наверняка отрывается в каком-нибудь баре, как и всегда.
Аня нервно рассмеялась. Конечно, окружающим казалось, что всё как обычно: Олег прогуливает, пропадает чёрт знает где и заставляет всех нервничать. Но Аня хорошо знала и видела ту грань, которую Олег никогда не переступал. Никогда, до этого самого момента.
Аня с тоской посмотрела на экран телефона — никаких ответов от Олега — когда на её плечо вдруг легла чья-то рука.
Аня вздрогнула и развернулась. Позади неё стояла Стефания, и она была ещё одним странным человеком в этом классе.
В первый день, когда Ане после удочерения пришлось перевестись в эту школу, она несколько испугалась Стефании: одетая во всё чёрное, немногословная, она уставилась на Аню пугающим тёмным взглядом и заявила:
— Мы с тобой идеологические враги, ясно?
— Эм, что? — только и смогла выдать Аня.
— Ты в розовой толстовке, — с коротким смешком пояснил тогда Толик, подскочив к ним. — Стефа ненавидит розовый цвет и каждому, кто в нём явится, объявляет войну.
Так они и познакомились. Толик практически сразу понравился Ане — он был простым, дружелюбным и… очень понятным. С ним было легко. А со Стефой было тяжело: она была себе на уме, ходила с непроницаемым лицом и презрительно фыркала на весь гардероб Ани.
Впрочем, представления о войне у неё тоже были своеобразными.
— Мы идеологические враги, — напоминала она, оттаскивая от Ани недоумка Суханова.
— У тебя талант находить самый отвратительный оттенок розового, — недовольно сообщала она, помогая Ане оттереть с любимого кардигана пятно.
Как-то так и повелось — Стефа говорила всем, что им ни за что не быть друзьями, но всегда держалась рядом.
— Видели? — коротко спросила она и протянула свой телефон.
На экране — один из многочисленных школьных чатов. Некто со странным ником «бомж григорий» выложил фотографию — не совсем чёткую, но всё же, на ней безошибочно угадывался Олег, полностью обнажённый и прикрывающий пах одной пластиковой тарелкой. Из-за ракурса фотографии было тяжело понять, но, похоже, он ещё и умудрился влезть в фонтан центрального парка.
Аня отпрянула, залившись краской.
— Ничего себе, — присвистнул Толик.
— Ага, хоть что-то новенькое в этом болоте, — с нечитаемым лицом добавила Стефа.
Аня сглотнула. Порой она не понимала, как замкнутая и на первый взгляд отчуждённая Стефа умудрялась быть такой осведомлённой. И что это вообще за чат ещё такой?
— Да какого вообще чёрта, — пробормотала Аня, схватила телефон и напечатала Олегу сообщение: «Какого ты не берешь трубку?».
Это был лишь бессмысленный жест отчаяния: Аня понимала, что раз Олег не отвечает на звонки, то и смс-ки точно не станет читать. Но, как ни странно, ответ пришел буквально через несколько секунд. Короткий и пугающий.
«Я умираю».
— В каком смысле? — вскинулась Аня и моментально нажала на вызов. — Отвечай, быстрее, да чтоб тебя!..
Толик вздрогнул от неожиданности, когда Аня вскочила с места и, зажимая трубку между ухом и плечом, стала лихорадочно бросать вещи в рюкзак.
Стефа зачем-то бросилась к окну — можно подумать, Олег мог валяться где-нибудь в кустах школьного двора, вусмерть пьяный. Хотя, конечно, в случае с Олегом ни в чём нельзя было быть уверенным наверняка.
Когда, наконец, в трубке послышался хриплый кашель Олега, Аня не сдержала вздох облегчения и тут же затараторила:
— Олег, господи, что случилось? Нет, лучше скажи, где ты?
— Да не ори ты так, — глухо пробормотал в ответ Олег. — У меня зуб болит, прямо в мозги отдаёт, из-за твоих воплей точно помру.
Аня застыла. Конечно, она ко многому привыкла, но вот это уже точно было за гранью. Не орать, да?
— ТОГДА СХОДИ К СТОМАТОЛОГУ, ОБМУДОК, А ЕЩЁ В ЖОПУ, ДА Я ЧУТЬ...
— Могу в твою сходить, — перебил её тираду Олег на удивление бодрым тоном.
— Что? — опешила Аня.
— Что?
Аня молчала, кажется, целую минуту, а Олег лишь шумно дышал в трубку и не торопился нарушать тишину или сбрасывать звонок. Совершенно на него не похоже.
— Когда-нибудь твои шуточки доведут меня до сердечного приступа, — раздражённо сказала Аня. — Ты что, мучаешься от зубной боли и при этом закладываешь за воротник?
— Ну так, лучшее обезболивающее.
— Короче, — рассердилась Аня, но собственный голос подвёл и прозвучал скорее жалобно, чем сердито: — Чтобы немедленно домой вернулся, ясно?