Немного посидев за чаем, Валентина Петровна отправила Машу спать, а сама пошла укрощать Прохора.
Жил он не во флигеле, а в доме, вместе с господами. На этом настояла хозяйка, Валентина Петровна. Прохору пришлось подчиниться. Комнату выбрал себе небольшую, скромно обставленную. Единственной роскошью в ней была ванна. Чугунная, на кованых ножках. Прохор был чистюля, и этому приобретению был несказанно рад.
Валентина Петровна легонько стукнула по двери, и она тут же отворилась, словно за нею этот стук ждали. На пороге стоял Прохор. Приняв только что ванну, не успел одеть рубаху, и накинутое на шею полотенце не скрывало его крепкие плечи, мощный торс. Капельки воды скользили по чётко очерченным кубикам пресса. Валентина Петровна, заглядевшись на эту красоту, стояла молча. Прохор от неожиданности смутился. Быстро накинул на себя рубаху и успел застегнуться на все пуговицы, пока Валентина Петровна приходила в себя от увиденного.
- Так- то лучше-прервал молчание Прохор.
Валентина Петровна разочарованно глянула на Прохора, но сказала о другом.
- Проша, новость знаешь? - спросила она, подходя к окну и вставая к нему в пол оборота, так, чтобы виден был её профиль. Валентина Петровна вполне заслуженно им гордилась. Лицом она удалась в матушку, которая слыла красавицей писаной! Женихи за ней хороводы хороводили! Но после неудачного замужества она и не помышляла о новом романе. Слишком себя любила, чтобы по собственному желанию опять причинить себе боль. Иного исхода в амурных делах она не представляла.
- О чём новость? - спросил Прохор
- Только сразу не кричи, не беги разбираться. Машенька малыша ждёт.
- Чтооо? – Прохор подскочил на месте, забегал по комнате, то и дело хлопая себя по бокам.
- Как же так? Позор, позор-то какой! Говорил, после свадьбы! Нет, не послушалась! Приспичило! Ну Муха, ну срамница! Задам же я ей!
- Остынь – прервала его гневную тираду Валентина. – Поздно задавать, дело сделано. Да и что за трагедия? Дело времени. Они любят друг друга. Поженятся, родит. Заживут, себе и нам на радость. Ну что поделать, коль не совладали со страстью? Сам, что ли, молодым не был? – и помолчав, добавила
- Да ты и так не старый, хоть сейчас под венец! – хохотнула, проведя ладошкой по лицу Прохора. Она понять не могла, откуда вдруг навалилась эта безудержная страсть, которая манила, просила, умоляла всем существом хотя бы прикоснуться к этому крепкому телу. Побыть подольше рядом с ним. Вот с таким, как есть, здоровым, крепким, простым мужиком!
Прохор заглянул в её глаза, синие, бездонные озёра, и вдруг нежданно для себя, понял, что пропал! Похоже, действительно существует эта знаменитая любовная искра, которая в одно мгновенье поражает два сердца, соединяя их любовью навсегда.
Случилось всё в одно мгновенье, будто две реки, текущие долгие годы в параллельных руслах, вдруг слились в одно. И река от этого разлилась, похорошела, мощно понесла свои воды вперёд, навстречу счастливому дню.
Наутро Маша ждала от Прохора крепкого нагоняя. Но он вышел к завтраку весёлый. Поздравил Машу с будущим потомством, без единого признака даже малейшего раздражения. Маша удивлённо глянула на тётушку. Та, лучезарно улыбнувшись, похвасталась Машеньке на ушко
- Укротила!
Неискушённой в амурных делах Маше и в голову не могло прийти, что её горячо любимые Прохор и тётя вдруг нашли друг друга. Соединились крепко, до Одра!
ГЛАВА 10
Новости, которые принёс Шустрик, лишь подтвердили слова Грома.
- Приезжали барин, барыня и слуга. Были ночью и не долго. Тут же уехали. Поговаривают, к тётке, в Питер.
Виктор терялся в догадках: зачем такая спешка? Откуда взялся третий? А вслух произнёс.
- Нужно срочно ехать в Питер.
- Погодь, не гони коней! – Старшой перебил Виктора. – Ехать нужно на верную. Дольше ждал. Пока документы готовятся, попробую через питерских бродяг узнать, там ли они и как устроились. Да и приглядели чтоб, времена смутные.
Виктору ничего не оставалось, как согласиться. И потянулись дни маятного ожидания. Попав в среду совершенно ему чуждую, Виктор был в шоке от увиденного! Хотя видел он немного, но и из этой малой толики было понятно, что занимались эти люди разбоем и воровством. Он был категорически против такого образа жизни, хотя, словом не обмолвился о своём осуждении, но по виду, со стороны читалось, что ему всё это противно. Однажды случайно, а может быть и нет, стал свидетелем их «сходняка», на котором решались насущные проблемы Весёлой слободы. В один из вечеров, сидя за большим столом, пили они со Старшим чай.