Нужно сказать, что Старшой попойки не приветствовал, сам без особого повода не употреблял. А вот хорошего, ароматного чайку, да с медком, обязательно липовым – за милую душу!
В комнату вошли четверо, остановились поодаль.
- Что застыли? Проходите к столу, присаживайтесь. Мы вот чайком балуемся, присоединяйтесь – любезно пригласил их к столу Старшой.
- Да что нам чаёк? Бабская забава! Ты бы нам ещё леденцов предложил, да орешков! – это говорил высокий, симпатичный молодой человек, одетый для бандита необычно: стильно, со вкусом. Подошёл к столу, сел на лавку, будто оседлал её и посмотрел на Старшого просто и открыто, как на равного себе.
- А вот и Фикса пожаловал! – представил парня Виктору Старшой. Виктор попытался выйти из- за стола, чтобы не мешать им решать глобальные проблемы Весёлой слободы. Но Старшой, положив руку ему на колено, остановил.
- Присядь пока, уйти всегда успеешь. – обернувшись к собравшимся, проговорил – при нём можно. Карпатый, что у тебя?
- Вчерась бендюжнику Карпу лошадь копытом грудину проломила. Кончается, бедолага. Пятеро осталось, мал мала меньше. Фроська воет на всю округу.
- Знамо дело, пенсион положим – прогудел Старшой – Карптый, проследи, чтоб всё детям доходило. И к нам старших не подтягивайте, пусть сами себе дорогу ищут. Сеня, ты?
-Да тут проблема другая вырисовывается. Два брата Осины, с фронта пришли, покалеченные. Бражничают, баб в округе гоняют. Дети боятся на улицу выйти.
- Так обработайте, чтоб угомонились. - Старшой был недоволен. Не любил встревать в пьяные разборки. Но и беспредела у себя на Слободе не терпел.
- Беседовали по - разному. Соглашаются. К вечеру опять та же песня.
- Ну что, порешаем за них, коль сами не могут. Думаю, оборудовать им тот лабаз, что после пожара уцелел. Пусть обувь слободе ремонтируют. При деле будут и с пользой для общества.
- А коли не захотят?
- Приведёшь ко мне Я им хотелки настрою! Черенок, что у тебя?
Голос подал небольшого роста мужичок, вида опрятного и благообразного.
-Склад с оружием, что за Сонной балкой, совсем, суки, не охраняют! Старшой Черенка прервал.
- Об этом после – развернулся к Фиксе – ну а у тебя что?
- У меня одна беда. Лученка с кичи выдернуть, забреют ведь.
- Об этом думать нужно, с кондачка не решишь. Обмозгуй всё досконально, с Фанфуриком потолкуй. Вечером подгребай.
- А личное можно? – сверкнув золотым зубом, улыбнулся Фикса.
- Валяй, что там у тебя? - ответил Старшой, улыбаясь. Чувствовалось, что отношение у него к этому парню другое, чем к остальным бродягам. В голосе слышались отеческие нотки. Со смешком добавил
- Что ещё удумал, змей?
- А подумал я, что не мешало бы нам в Слободу телефонную ветку выкупить! Чем мы хуже господ и товарищей? Все пользуются благами цивилизации, только мы живём, как в пещере. Да и дела проворнее пойдут.
Старшой сначала от такого заявления потерял дар речи, а затем, швырнув в Фиксу полотенце, лежащее под рукой, прорычал:
- Совсем ополоумел, демон! Тут не знаешь, как детей голодных накормить, бродяг в остроге погреть, а ему цивилизацию!!- Фиксу с лавки как ветром сдуло! Но убегая, прокричал:
- Так ты дай нам волю, принесём тебе на ветку. Отдельно!
Ходоки со двора ушли, а Старшой, прищурившись, спросил:
- Осуждаешь? – и тут же сам ответил на свой вопрос – не должен. Расскажу тебе, ты пока послушай. Сказать успеешь.
Ещё мальцом, лежал голодный на печи и поклялся себе лютой клятвой, что не буду по жизни голодать, и близким своим не позволю. Ну а пока вырос и окреп, близкой стала вся Слобода. Вот и тяну эту лямку, и бросать не собираюсь. Скажешь, воруем, грабим. Так поделом им! На крови да обманом нажили свои капиталы! Так пусть делятся! Я эту братию буржуйскую гасил и гасить буду! – со злостью грохнул кулаком по столу, замолчал, глядя на Виктора.
- Ну а если человек разбогател не на крови крестьянской, а от того, что много и разумно работал? – спросил Виктор.
- Таких видно. Не тронем, ещё и постережём. Вас мы стороной обходили. Аль не заметил?
- Да я и не задумывался об этом. Считал, что так должно было быть.
Старшой рассмеялся в голос. Повторил:
- Так должно было быть. Ну насмешил! Да я Вам, Калугиным по гроб жизни был благодарен, что народ у вас не бедствовал! И вами защищён был! Ведь душа за каждого болит. Видел, что и у вас так же. Потому и не трогали.
Виктору его слова были приятны. Но и непривычно было их слушать. То, что люди у них жили в достатке, считалось нормой жизни. Ничего героического в этом не видели ни отец, ни он.
- А про ветку парень дело говорит, жить легче будет, если связь в Слободу наладишь. - неожиданно проговорил Виктор.
- Ну так и помоги! – подхватил Старшой – Я давно уже об этом думаю. Но как наладить, организовать. Нет у меня таких грамотеев. Помоги, благодарен буду. Виктор оторопел: