Осип тоже был удивлён переменам, произошедшим с Прохором. Был обычный деревенский бородач, а теперь перед ним стоял приличного вида гражданин, гладко выбритый и положительный со всех сторон. Даже говор деревенский едва проскальзывал, предавая его образу некое очарование.
- Ты женился, что ли? – спросил Осип.
- А как узнал? – удивился Прохор.
- Прибарахлился, приосанился. Так мужиков меняют только бабы.
- Ну, скажем, не баба, а жена моя, законная. – с металлической ноткой в голосе отпарировал Прохор.
- Да ладно, извини. Не обижайся, жена так жена. – и тут же сменил тему разговора. – а ты что гуляешь?
- Да работу ищу. Сиднем дома не сидится.
- О, это дело! Пойдем к нам. Сейчас как раз набор идёт.
- Куда это, к вам?
- В милицию пролетариев набирают. Бандитов тьма тьмущая! Бывших следователей не осталось. Пойдём, не пожалеешь.
Прохор сразу ответ не дал. Решил подумать. По пути забежал на Мойку, к старому сторожу, узнать, не появился ли Санька и оставить свой новый адрес. Но деда там не было. Отошёл, может быть куда-то.
Дома он застал женщин за уборкой. Отмывался каждый уголок. Прохора сразу же заставили переодеться и отправили во двор, вытряхнуть целую кучу ковров и половиков. Остаток дня был занят на хозяйстве. Двигал мебель, что-то перетаскивал, переставлял, вешал шторы, носил воду. Словом, был в полном распоряжении своей жены. А та уж накомандовалась вдоволь! То и дело слышались из разных уголков дома её поручения. Прохор выполнял их с удовольствием, потому что звучали они из уст его любимой жены, которая внесла в его жизнь любовь, радость и счастье, доселе неведомые ему.
Закончили поздно, когда уже вечер собирался передать свои полномочия октябрьской ночи. И ужинали поздно, но зато с чувством исполненного долга!
- Валюша, - обратился к жене Прохор – предлагают место в милиции.
- Ты думаешь, стоит пойти? – спросила жена.
- Я решил попробовать. Советы задержатся надолго, а работать надо. Рано или поздно кубышка опустеет.
- Ну и слава Богу, что решил. Тебе виднее. – согласилась с ним Валентина. Ей стало тепло на душе от того, что рядом появился Хозяин, который взвалил на себя ответственность за всё семейство, которое скоро станет на одного человечка больше!
Лишь Маша попыталась робко возразить:
- -Дяденька, там же опасно. Стреляют.
- Ничего, Муха, пробьёмся. Тебе сейчас не об этом думать нужно. Как сегодня? Опять убегал от кого-то сынок? Или на оборот, догонял?
- Дяденька, отчего ты решил, что сынок будет, а не доченька? – рассмеялась Маша.
- От Саньки-то? От него только пацан родиться может! Он же мужик у нас, на все сто процентов! - произнёс он это с гордостью, потому что продолжал относиться к нему, как к сыну.
Об упоминании о Саньке у Маши на глаза навернулись слёзы. В душе постоянно присутствовал противный холодок, временами накатывало тревожное чувство. Она боялась, что больше не увидит своего любимого Саньку. Обстоятельства складывались так, что это вполне могло случиться. В последнем письме он написал Маше, что увозит свою семью за границу. Встреча их планировалась на начало ноября. Маша не написала Саньке о беременности по двум причинам: чтобы не отвлечь его от выполнения обязательств перед мамой и братьями, и второе, хотелось просто преподнести сюрприз! Но кто же мог знать, что почти сразу после его отъезда за границу, они поменяют свой адрес. Связь между ними прервана, и кто знает, восстановится ли она когда-нибудь. Маша потеряла покой, сон от неё убегал, а душа плакала.
Прохор и Валентина, видя, как мучается Маша, пытались отвлечь её от печальных мыслей, но получалось это редко. Вот и сейчас, видя печальные Машины глаза, Прохор решил оборвать вечер печальных воспоминаний. Вставая из-за стола, произнёс:
- Ну всё, девчата, пора на покой. Завтра трудный день. Мне с утра на службу, а вам в больницу. Нужно, чтобы Машу доктор посмотрел. И пора определяться, кто будет принимать малыша. Это, Валюша, думаю, ты сделаешь.
Наутро Прохор отправился по адресу, который дал ему Осип. Подходя к зданию, на крыльце увидел своего знакомого в окружении нескольких человек, одетых примерно одинаково. Осип что-то оживлённо рассказывал, а толпа хохотала над его шутками. Завидев Прохора, Осип громко представил:
- Вот, друзья, мой знакомый, Прохор Севастьянов. Прошу любить и жаловать.
Толпа одобрительно загудела. Приветствия были разными, но говорили все разом. Из общего гула слышались отдельные реплики, типа: «Не дрейфь, такие нам нужны, прорвёмся и.т.д.» Прохор познакомился с каждым за руку, но имена не запомнил. Обратил внимание, как на крыльце вдруг стало тихо. Ребята подтянулись, заправились. По ступенькам поднимался интеллигентного вида мужчина, дружелюбно проговорил, обращаясь к Прохору: