Вскоре всё стихло. Волки отстали. Прохор продолжал погонять и без того мчавшихся во весь опор лошадей, повторяя лишь одно: «Не уберег…ой, не уберёг!»
ГЛАВА 2
Проснулась Маша от того, что карета остановилась и в неё ввалился заиндевевший Прохор.
- Нужно, Муха, свернуть на отцову заимку. Недалече здесь. Кони не идут. Серый захромал. Видать, волк прихватил маленько. Да и нам отдохнуть и согреться надо.
-Хорошо, дяденька. Делай, как знаешь.- безразличным голосом ответила Муха.
Называли они друг друга так уже давно. Он её Мухой, она его Дяденькой.
К заимке добирались в сумерках. Уже просматривалась крыша добротного сруба, как вдруг лошади, шарахнувшись в сторону, встали, как вкопанные. Приглядевшись с облучка, Прохор увидел на дороге припорошенного снегом человека. Он лежал неподвижно, не подавая признаков жизни. Прохор с опаской подошёл к нему, тронул за плечо. Человек протяжно застонал и затих. - Живой- подумалось Прохору -надо бы в тепло.
Предупредив Машу, чтобы не пугалась, кое как заволок его в карету, мысленно поблагодарив Ивана Петровича за просеку, ведущую к зимовью. Иначе, как бы он тащил на себе этого болезного. Машу появление полуживого незнакомца, в странной, изодранной в клочья одежде, не испугало. Она, будто со стороны наблюдала за суетящимся Прохором. Тот аккуратно извлекал из лохмотьев свою находку. Разжёг печь, вскипятил в мелкой чеплашке талого снега, бросил в неё несколько щепотей разных трав, отодвинул на край печи, томиться. Тем временем начал осматривать мужчину на предмет ранений. Всё это время человек был в бреду. Бормотал что -то невнятное, то пытался резко сесть на полатях, то вдруг впадал в глубокое забытьё.
Маша, устроившись на топчане, укрытым тюфяком, который был набит пахучим сеном, совсем не чувствовала неудобства. От того, что постель была колючей и тусклая лучина едва освещает избу. От страшного человека, вид которого раньше поверг бы её в ужас. Было всё равно. Стремительность смены происшествий, ужас потери брата, его дикая, нелепая смерть - всё сплелось в один тугой, тяжелый ком, который придавил, как пригвоздил её к топчану в лесной избушке. Размышлять и двигаться не было сил. Как не было слёз. Спасительных, омывающих душу слёз не было.
Прохор, суетясь вокруг раненого, то и дело с тревогой поглядывал на Машу, понимая, что сейчас ей оправиться от потери брата будет сложнее, чем от смерти родителей, Во- первых, старые раны душа ещё не залечила до конца, тоска по родителям, она есть, только поутихла. Во- вторых, любимый всем сердцем брат для неё был последней ниточкой, которая связывала её с прошлым, последним пристанищем и опорой. И в-третьих – картина его ужасной гибели не оставляла Машу ни на мгновенье. В ушах стоял пронзительно-требовательный крик Виктора:» Гони, Прохор, гони!!!» – который через миг захлебнулся в алчном рычании и визге волков – людоедов! Маша закрывала ладошками уши, гнала от себя жуткие воспоминания. Они отступали ненадолго, чтобы вернуться вновь, и нет от этого ни спасенья, ни забытья…Видя Машины мытарства, Прохор заварил волшебную Сон – траву, заставил выпить ударную дозу, которая увлекла Машу в спасительный сон. Последней мыслью, промелькнувшей в сознании, было: «Вот бы море опять увидеть!»
- Подержу – ка я с недельку на травах деву мою, всё полегче будет ей с бедой – то свыкнуться. Спи, хорошка, а я за болезным пока пригляжу. Уж больно плох. – он подоткнул выскользнувший из–под неё край тулупа, перенёс лучину подальше от топчана и принялся врачевать больного. «Вот и попал я в лазарет!» - усмехнулся Прохор: «Одному раны телесные лечу, другой душу выправляю. Оклемались бы оба…» - с надеждой в голосе произнёс он и подошёл к полатям, на которых метался в бреду никому неизвестный, но очень нуждающийся в помощи и участии, человек. Прохор ухом приник к грудине больного, долго прислушивался. Наконец, недовольно цокнув языком принёс с печи чеплашку с запаренными травами, отпоил всё болезному и вышел из избы. Он решил по- быстрому спроворить баньку, чтобы хорошо пропарить парня.
Нужно сказать, что заимку эту избушкой не назовешь. Добротный сруб, обнесенный не плетнём, а частоколом, банька, склад провизии на случай зимовки, запас оружия, всё предусмотрел рачительный хозяин для безбедной жизни в лесу.