- Скажите, Николай! - обратилась Маша к Кадиле – как я завтра смогу поехать к своим родным?
-Это исключено, Маша! Выходить до отъезда из дома опасно.
- Но мне нужно собрать вещи, документы взять и проститься с близкими. Я ведь им ничего не сказала. Они волнуются.
- Всё необходимое мы купим. Составьте список. Документы Ваши уже не пригодятся. Всё будет новое. И жизнь Ваша, Маша, начнётся с чистого листа. А родных Ваших уже предупредили. Отдыхайте, и не забывайте, что я рядом.
В коляске завозились проснувшиеся малыши и Маша отошла к ним. Всё казалось ей очень странным. Это вынужденное заточение, новые документы, невозможность встречи с родными. Но на другой чаше весов была встреча с Санькой. Ради этого она готова была терпеть любые лишения!
Ночь прошла на удивление спокойно. Малыши, наигравшись с вечера, спали. Маше тоже не мешало бы выспаться, но сон не шёл. Мучила жажда и она решила спуститься на кухню, выпить чаю.
В гостиной, в уютном кресле, напротив камина, сидел Николай и задумчиво смотрел на его пламя. Маша невольно задержала взгляд на его лице. Оно могло быть простым и не заметным, если бы не глаза. Они, как две маслины, словно подсвечивались изнутри каким-то неярким свечением, становясь от того необычными, притягивающими взгляд. » Интересные какие глаза!», подумалось Маше.
Николай, услышав за спиной шаги, резко обернулся. На мгновение глаза стали колючие и злые. Маша поёжилась. Ей стало не по себе от этого взгляда. Но увидев Машу, Николай улыбнулся, взгляд стал приветливее и мягче.
- Не спится? – спросил Николай.
- Я за чаем спустилась. Пить очень хочется.
- Может лимонад или Сельтерской?
- Спасибо, я решила чай попить.
- Давайте попьем вместе, одному скучно.
Он принёс на небольшом подносе чай и вазочку с печеньем. Поблагодарив, Маша села напротив и сказала:
- Я доставляю Вам столько хлопот. Наверное, пришлось оставить дома родных и близких, помчаться в такую даль за женой друга? Вы с Александром, должно быть очень близкие друзья, коль он доверил Вам свою семью?
- Да, не один год друг друга знаем.
- Мне не даёт покоя его болезнь. Что с ним?
- Ничего серьёзного. Перед самым отъездом случайно повредил ногу, лежит сейчас дома, на диване, наступить на неё не может. Это пройдёт, поверьте. Просто на всё нужно время. А его, как раз и нет. Поэтому я здесь.
Кадило видел, что его слова успокоили Машу и от этого на душе стало грустно. Словно тонкой иголкой, в сердце кольнула ревность.« Любит она его, переживает!» а вслух произнёс:
- Я гляжу на Ваших малышей! Чудесные дети и совсем не капризные. Вам, наверное, легко с ними управляться?
- По- разному- улыбнулась Маша. - Порой бывает совсем не до сна.
И, словно в доказательство сказанному, наверху проснулись малыши. Маша, извинившись и оставив не допитым чай, поднялась в свою спальню.
Кадило решил открыть Маше всю правду по приезду на место. По-другому её невозможно будет увезти в такую даль. Он отдавал себе отчёт в том, что первое время, возможно ни один год, будет сложно. Но уверен был, что его любви хватит на двоих. В конце концов судьба вознаградит его за терпение, Маша ответит на его чувство! Он был уверен, и уверенность эта придавала ему силы.
Кадило торопился. Проводник предупредил, что через месяц с небольшим, границу закроют на замок, и тогда он ничем помочь не сможет. Знал он и другое. Милиция и братки тоже на месте не сидят. Каждый день промедления льёт воду на их мельницу. Документы на семейство Петровых только что принесли. Саквояж с золотом надёжно упакован, проводник встретит их в назначенном месте в час ночи, и…Благослови, Господи! Кадиле скорее хотелось покинуть эти стены, эту страну и эту жизнь! Там, за границей воображение рисовало ему жизнь новую, рядом с Машей и малышами, себя он видел честным и порядочным семьянином!
Виктор тревожился. Куда-то запропастился Санька. Ушёл вечером к Кадиле и до сих пор носа не кажет! Что могло произойти? Алёнка и Вовчик успокаивали, хотя сами тревожились не меньше. Пообедали. По расписанию у Виктора должен быть сон, перед которым Алёнка принялась мазать вонючкой ногу. За окном послышался шум подъехавшей машины. Вовчик выглянул в окно и радостно воскликнул:
- Дядь Вить, вот он, Санька наш, нарисовался! На машине, и с мужиком каким-то здоровенным!
Виктор сел на кровати поудобнее, чтобы встретить пропажу. Но первым в комнату влетел Прохор, сгрёб обалдевшего от неожиданности Виктора в охапку, прижал к себе и заплакал. Он плакал, не стесняясь, размазывая по щекам слёзы, то и дело повторяя: