- Ну ты даёшь, Витёк, ну молодец!
Санька прервал их встречу словами:
-Прохор, давай отложим торжественную часть на потом. Виктор, Машу украли. Говорю коротко, подробности потом. Украл Кадило. Отвез, скорей всего на тот адрес, где ты был у него в гостях. Постарайся вспомнить его.
- На Невском, дом двухэтажный, розовый. Номер не помню, но где-то в середине улицы. Над входом барельеф с двумя целующимися ангелами. Забор не глухой, кованые ворота, тоже лёгкие. А что объяснять, я покажу вам!
- Куда собрался, на ногу не встаёшь! – всполошилась Алёнка. Её поддержал Санька:
- Действительно, тебе не стоит туда ехать. Буду отвлекаться на тебя. Не обижайся, но нынче ты не боец! Привезём мы тебе сестрёнку с двумя племянниками с доставкой на дом! - Пошутил Санька и они, дружно загрузившись в машину, уехали.
Кадило проверил ещё раз, всё ли упаковано в дорогу. Из своих вещей он не брал ничего. Лишний груз будет только мешать. Главное-документы, саквояж и наличные на дорожные расходы.
Зайдя к Маше, застал её укладывающую малышей на сон- час. Знаками показал, чтобы она, освободившись, заглянула к нему. Маша кивнула.
Кадило, в ожидании Маши, не мог найти себе места. Напряжение нарастало. Он чувствовал опасность. Кожей чувствовал её и поэтому торопил события. Он хотел поговорить с Машей, чтобы не брала лишних вещей. Только необходимое. При переходе через границу баул должен быть лёгким.
«Но от чего так лихорадит? – задал сам себе вопрос Кадило? – чуйка меня не подводила никогда. Ни перед одним делом так не колбасило! О берлоге моей братва не знает. Один только Витёк. Но от него ко мне предьява не поступит. Во-первых, наше с ним дело алмазно прошло, каждый при своём интересе остался, а во- вторых, с ногой он, в лёжке. Менты сейчас по малинам рыщут, им и в голову не может прийти, что я во дворце схоронился. До ночи осталось совсем не много. Ну не бивень же я последний, чтоб главное дело моей жизни завалить! Доберемся до острова с Машулей и заживём тихо, мирно и спокойно! То, что я узелок завязал, и к прошлому не вернусь, это без базара!» - размышлял Кадило, ожидая Машу.
От размышлений его отвлёк лёгкий стук оконной рамы в соседней комнате. Он насторожился. Мягким щелчком взвёл курок парабеллума, который послушно лёг в ладонь, готовый без промаха поражать цель, на которую укажет его хозяин. Не слышно подошёл к двери. Прислушался. Тихо, как обычно. И тут дверь с треском распахнулась и на него, с криком
- Руки в гору! – летел мент, Машин родственник. А следом и его бывший друг, а нынче ненавистный соперник, Санёк!
- Вот, суки, все-таки достали! – подумалось Кадиле. Он, переведя мушку прицела на Саньку, успел нажать на курок и свет померк в его глазах.
Маша, услышав крики и выстрелы, с опаской выглянула из-за двери. В комнате, испугавшись, заплакали дети. Но Маша, увидев выбежавшего в коридор Прохора и кричавшего:
- Врача, скорее!!! Кто-нибудь! – кинулась к телефону, на ходу спрашивая у Прохора, что случилось.
- Огнестрельное ранение! Сотрудника милиции ранили, пусть едут срочно! – на ходу прокричав Маше адрес, Прохор, направился в сторону комнаты, где уливались слезами малыши. Увидев Прохора, дети протянули к нему руки, ища защиты. Прохор сгрёб обоих в охапку, и они разом затихли, почувствовав привычное ощущение надёжности и безопасности в его руках. Прохор передал их Ивану со словами:
- Отвези к Валентине, отдай строго ей в руки. Ничего не рассказывай, скажи только, что Маша скоро приедет.
Вызвав Карету скорой помощи, Маша робко заглянула в комнату, откуда слышалась стрельба. Чуть поодаль от двери распростёршись на полу, лежал её знакомый, Николай. Пуля легла чётко в переносицу, не оставив ему никаких шансов на выживание. Второй мужчина лежал на входе, неловко завалившись на бок, спиной к двери. Но Маша узнала его сразу.
- Санька? -посмотрела она с недоумением на Прохора – откуда вы? – и тут до неё наконец-то дошло, что перед ней лежит её родной, любимый муж. Весь в крови, дышит прерывисто, с трудом. Она опустилась на колени, обняла его голову и горько, навзрыд, заплакала.
Медики приехали быстро. Поколдовав немного над раненным, увезли его в больницу. Прохор с Машей поехали следом.
Сидя возле операционной, Прохор не знал, с чего начать. За прошедшие сутки столько событий произошло, что голова шла кругом. Маша сидела рядом, словно застыла, не шелохнувшись. Небольшие ходики на стене размеренно отсчитывали минуты. Маше казалось, что считают они очень медленно, время тянется бесконечно долго, и нет ни конца, ни края этому ожиданию.