- А может дезу пустить. Целенаправленно, разную и каждому по капле.
- Дело говоришь. Только долго это. – Поглядел пристально на Саньку: - К тебе уже приходили. Долго тянуть не будут. Им на зубок если что попало, не отстанут, пока не обглодают дочиста. Скоро нужно ждать повторного визита.
- Ну так, встречу. Обсудим линию поведения, а там уж я найду что сказать правильно. Я с ними три года из одного котла ел, феней не испугаешь.
- Ну ты, шибко-то на рожон не лезь! – испугался за Саньку Прохор. У нас с такой прытью долго не живут! Охолонь! Чай, не в лапту с ними играть собрался. Лихоимцы, один хлеще другого!
- Ну, зачастил, не переслушаешь! Слышала б тебя сейчас Валентина, уже схлопотал бы лекцию о культуре речи! – Санька смеялся над разгорячённым Прохором, прекрасно понимая, что тот за него просто боится.
- Так не слышит же, учительница словесности! – и тоже улыбнулся.
- По большому счёту, что они могут мне предъявить? Что я был дружен с Кадилой? Так с ним пол Питера в друзьях ходило. – вернулся к серьёзному разговору Санька.
- Но ты был в особняке, когда убили его, и золото там нашли. – парировал Прохор, а тебя, чуть живого в больничку увезли. Кто знает, что вы по разную сторону были? Только наши оперативники. – он помолчал немного и вдруг выругался: - Судьбинушка у тебя! Непонятная дама! Второй раз старается выставить тебя без вины виноватым! Нужно как-то отучать её от этой дурной привычки.
На берегу Финского залива, в белом уютном домике мадам Фаины, собрался питерский воровской сходняк. Облюбовали местные воры его не напрасно. Стоял дом посреди соснового бора, и надёжно скрывал его посетителей от постороннего глаза. Тем более, что мадам Фаина была женщиной, проверенной годами, и в её верности воровскому делу никто из присутствующих, не сомневался.
На повестке дня первым вопросом рассматривалось золото Кадилы. Как получилось, что общество не знало о его существовании? Где хотя бы доля в общак? Там куш не малый.
Первым взял слово Хохол. Высокий, крупный мужчина, с длинными, хохляцкими усами, одетый в разноцветную украинскую вышиванку.
- Загадок много нам Кадило оставил. Предлагаю послушать Юрка. Он должен быть в курсе всех его дел.
- Всех, да не всех. – Юрок открыто посмотрел в глаза говорившему и продолжил. – по осени, в прошлом годе, стал Кадило себя странно вести. Пропадал на два, три дня, приезжал вымотанный на нет, сразу спать заваливался. Через день опять такая же хрень. Говорил, Маруха неистовая попалась, соковыжималкой её называл. От дел почти отошёл. Я в непонятках, говорю, завязывай с Марухой, дела стоят. А он ржёт, мол последние соки из меня выдоит и скоро уедет. Но не похож он был на влюблённого прынца. Потерянный какой-то ходил.
- А с кем в то время хороводился из наших?
- Да ни с кем. Говорю же, странный был, сам не свой.
- Дружок у него был, Англичанин, не с ним ли? – задал вопрос старый дед, сморщенные руки которого были синими от наколок.
- Фуфайка дело говорит, был у него кореш, вместе на последней каторге чалились.
- С ним у него дружба закончилась давно. Бабу они не поделили. – Юрок усмехнулся.
- Соковыжималку? – спросил кто-то и все дружно заржали.
- Да нет. Та из интеллигентных. Красивая. Жёнка Англичанина.
За столом на мгновенье воцарилась гробовая тишина. Молчание прервал Фуфайка:
- Может в тёмную Кадило дружка использовал? Как думаешь? Может подсказку нам даст, а мы за ниточку сами потянем?
- Сомневаюсь. - коротко ответил Юрок.
- А ты не сомневайся, излагай, как положено! - Хохол злился. Чувствовал, что со стороны Англичанина им помощи в этом деле не будет.
- Так я и так, как на духу. Что знаю, то и говорю! – Юрок тоже повысил голос. – Англичанин мужик тёртый, в тёмную с ним не проканает. И бабу свою с детьми на бабки менять не станет. Моё мнение такое. Оглядев собравшихся, продолжил:
-Кадило пить стал, до синего. И не раз по- пьяне грозился его грохнуть. Видать, не получилось. Тот проворнее оказался. Не водил с ним Кадило дел. Это точно. Ненавидел его. Одно мне показалось странным. Вместе с Кадилой пропали Лошадь и Поп. Кадило от соковыжималки вернулся, а те сгинули. Ну а потом и мы на сберкассе погорели. Еле удалось на лыжи встать. Спасибо братве, не оставили в беде.
Хохол поглядел на Еврейчика, который сидел молча, вертя в руках трость с золочёным набалдашником. Увидев, что взор председательствующего направлен на него, встрепенулся:
- Да, базар составил, как и обещал: не знает, не видел, и говорить о нём не желает. Если интересует мнение старого еврея, скажу, что говорил он правду. Изя за свой век немножко научился видеть людей.