Старшой, глядя на расстроенного Дмитрича, улыбнулся в усы:
- Уже занимаются. Я приехал сам, чтобы предупредить тебя: Алёнку на днях привезём, под твою ответственность. Стереги, чтоб не удрала! – Старшой поглядел на оживившегося вдруг Дмитрича, и добавил:
- Виктора тоже недолго ждать. Подготовься, что нужно, скажи, добудем, привезём.
- Да уж навезли! Боле ничего не надо.
- И главное послушай: Виктор передал баул на хранение. Сховай по надёжнее. – и он протянул Дмитричу саквояж с золотом.
Дмитрич брал его с опаской, как будто в нём бомба. Старшой рассмеялся:
- Да ты не дрейфь, он не заряженный! Отдашь только Виктору.
- Знамо дело, хозяину и отдам! – ответил Дмитрич.
ГЛАВА 29.
Алёнка шла к Хозяину лагеря для серьёзного разговора. Она несла с собой внушительный список необходимых лекарств, и кучу претензий по содержанию арестантов в больничке. Позади неё шёл солдатик, выделенный для её охраны. Он был большой неуклюжий, ходил, переваливаясь с ноги на ногу, словно медведь. Звали его Макарка, фамилию не помнил никто, имени хватало, чтобы понять, что это именно он. Несмотря на внушительный вид, характер у него был покладистый, серые глаза лучились добрым светом Он был неразговорчив, спорить не любил. Словом – сама доброта!
Проводив Алёнку до двери кабинета, остался караулить снаружи.
Алёнка вошла в просторный кабинет, где её радушно встретил его хозяин.
- Елена Сергеевна! Рад видеть Вас в моей скромной обители! - и поспешил навстречу, дружелюбно улыбаясь. Присев на соседний стул, продолжил:
- Гляжу я на Вас, и диву даюсь! Как получается при дефиците лекарств, поднимать на ноги безнадёжных зэков?
- Как раз об этом я пришла с Вами поговорить. Невозможно совсем без лекарств лечить серьёзные заболевания! Пётр Никодимович, заключённые чаще, чем каждый второй, больны цингой. Про туберкулёз говорить не стоит. Нет даже простых таблеток от температуры!
Алёнка возмущенно глядела на Хозяина зоны, а тот улыбаясь, смотрел на неё во все глаза:
- Как же Вы прекрасны в этом возбуждённом состоянии! Диву даюсь, как такую красоту занесло в наши гиблые места?
Он придвинул стул поближе, и большие, корявые оспины на его лице стали видны чётко, словно искусно вырисованные художником, на бледном холсте его лица. Небольшие, почти бесцветные глазки, нос картошкой и редкие рыжие волосы, едва прикрывающие огромный лысый череп, делали его лицо крайне неприятным.
Алёнка, отодвинувшись вместе со стулом, протянула ему листы бумаги, исписанные красивым почерком.
- Я приготовила список лекарств, которые необходимо закупить для нашей больнички. – она сделала вид, что не поняла его намёков, пытаясь направить разговор в рабочее русло. Хозяин взял листы в свои огромные руки. Толстые пальцы, поросшие короткими, рыжими волосами, лениво перебирали их. Глаза блуждали по фигуре Алёнки, остановившись на её высокой груди, вдруг потемнели от вспыхнувшей в нём животной страсти. Не говоря ни слова, наклонился всем своим грузным телом, пытаясь обнять оторопевшую от неожиданности Алёнку. Он с силой притянул её к себе, стараясь дотянуться до неё омерзительным, противным ртом, от которого несло, как из помойной ямы. Содрогнувшись, Алёнка попыталась вырваться из его объятий, но он словно клещами, сжал её худенькое тело, стараясь разорвать кофточку на груди, скользя противными, мокрыми губами по её шее. Она оказалась зажатой между столом и огромной тушей Хозяина, и освободиться из этой западни не представлялось возможным. Алёнка свободной рукой нащупала на столе тяжелое пресс-папье, и со всего размаху заехала незадачливому любовнику прямо в переносицу. Хозяин взвыл от дикой боли. Из его носа фонтаном хлынула кровь, заливая кофточку Алёнки, раскрашивая гимнастёрку Петра Никодимовича в тёмно- бордовый цвет. Размахнувшись, огромным кулаком, ударил Алёнку по лицу, отчего та отлетела к двери. На шум в кабинет ворвался Макарка. Схватив Алёнку, вытащил из кабинета. Вдогонку летел отборный мат, Хозяин был вне себя от ярости! Его, Властелина этих мест, какая-то медичка посмела так наказать! И, больше всего раздражало то, что он не мог понять: за что? Второй десяток лет он на этой должности, и не припомнит, чтобы кто-то посмел ему отказать!
- Сгною, сука, подстилка лагерная! – орал он на весь лагерь.
Алёнка, с трудом сдерживая слёзы, неумело прикрывая разорванную и окровавленную кофточку, быстрым шагом шла к больничке. Рядом, шаг в шаг, семенил Макарка, стараясь успокоить её.
- Елена Сергеевна, держитесь за меня – говорил он, словно боясь, что от пережитого она сейчас упадёт в обморок.
- Не надо, Макарка, я спокойна.
Алёнка, собрав всю свою волю в кулак, прибавила шагу, и почти вбежала в двери больнички. Макарка закрыл на замок все решётки и входную дверь, попробовал пошутить: