- Да. – уверенно ответил Виктор. – Адрес и сумму озвучь Старшому.
- Хопчики! – ответил Белый, а про себя подумал:» Не простой, похоже, фраэр, этот Адвокат, коль Старшой так за него мазу держит. На лыжи ставит, за долги отвечает. Нужно цынкануть на волю, пусть пробьют там, что по чём!»
Выйдя из барака, Виктор полной грудью вдохнул прохладный ночной воздух. Где-то неподалёку, в лесной чаще, окружившей плотной стеной их лагерь, громко ухнул филин. Виктор вздрогнул от неожиданности. «Как стремительно меняется наша жизнь!» - подумалось ему вдруг. – «Ещё вчера душа моя разрывалась от тревоги за Алёнку. Сейчас она, под надёжным присмотром, едет домой, к девчонкам! Понятно, что это не судьба так распорядилась, а живое участие друга в его жизни помогло исправить ситуацию и спасти их с Алёнкой.» Но где-то в глубине души, тихонько стукнула в самое сердце мысль:» А свела нас со Старшим в Петровском каземате не судьба ли?» И глубоко вздохнув, ответил сам на свой вопрос: «Конечно же она.»
Наутро в лагере случился переполох. Не отошедший ещё от ночной попойки конвой, застал Хозяина лагеря Озёрный повешенным на своём собственном ремне. Никто не стал задаваться вопросом, откуда взялся в карцере ремень. Решили, что совершил сие деяние Начальник лагеря, дабы избежать позора.
Такая версия устроила всех, в первую очередь арестантов, которые за многие годы его правления, натерпелись от него лиха под завязку. Наверняка, каждому в тот момент подумалось:» Собаке собачья смерть!»
Виктор выздоравливал. Нога беспокоила всё реже. Кирилл Александрович, видя, что больной идёт на поправку, однажды, присев на стул, рядом с кроватью Виктора, озабоченно проговорил:
- Слишком резво, батенька, выздоравливаете!
- Не знаю, чем вы озабочены? Меня это радует! – улыбнулся в ответ Виктор.
- Так-то оно так. – протирая очки полой халата, продолжил:
- Получится ли из Вас актёр, не знаю. Но нам нужно изобразить тяжело больного человека.
- Вы хотите подольше подержать меня на больничке? Поверьте, не стоит так рисковать, выполняя обещание, данное Елене Сергеевне. Даю Вам слово, я ей не скажу! – рассмеялся Виктор.
- Да нет, Елена Сергеевна здесь не при чём.
Виктор вопросительно поглядел на доктора.
- Ваши приятели настоятельно порекомендовали мне придержать Вас. Мало того, поставить неизлечимый диагноз, приведший к летальному исходу. Говорю Вам это открыто, ибо без Вашей помощи мне будет трудно проделать всё это в одиночку. У нас есть неделя.
Речь у доктора была витиеватой, с лёгким налётом интеллигентности. И хотя в лагере Александр Кириллович провёл уже целых семь лет, лагерная жизнь на его речь своего отпечатка не наложила.
Виктор не стал задавать лишних вопросов, понимая, что в детали доктора никто посвящать не будет. Главное сейчас, выполнять все директивы, идущие с воли и запастись терпением!
- Ну что ж – проговорил Виктор- если нужно, значит нарисуем! Другого не дано!
Нужно сказать, что изобразить больного у него получилось не плохо. Да никому из санитаров в голову не могло прийти с особым вниманием следить за обычным арестантом, Калугиным Виктором Петровичем, числившемся в лагерном реестре под номером 7814.
Перед тем, как дать Виктору Алёнкин отвар, доктор проконсультировал его:
- Принимаете лекарство и погружаетесь в глубокий сон. Всё остальное сделают за вас. Но предупреждаю: если что-то пойдёт не так, и Вы проснётесь раньше задуманного, постарайтесь вести себя подобающим образом.
- Подобно трупу? – уточнил, улыбаясь, Виктор.
- Именно так, батенька! – подтвердил его слова озабоченный доктор. Он успел привыкнуть к необычному больному. Среди всей этой лагерной, разношёрстной публики, трудно встретить близкого тебе по духу, говорящего на одном с тобой языке, человека! С Виктором они быстро нашли общий язык. И хотя времени для задушевных бесед оставалось совсем мало, всё же у них получилось понять друг друга и сдружиться по-настоящему. Поэтому и болела у доктора душа за судьбу своего товарища.
В назначенный для побега день стояла жара! Воздух, сухой, обжигающий кожу, плыл над лагерем, словно тяжелым покрывалом закрывал небо, не давая даже лёгкому дуновению ветерка просочиться через плотную завесу жаркого марева.
Через час после приёма Виктором снадобья, доктор пригласил для освидетельствования трупа, Кума, который обычно подтверждает факт летального исхода и подписывает справку о смерти данного гражданина. Кум, разморенный полуденным зноем, бегло оглядев труп, второпях подписал справку и поспешил поскорее в кабинет, где его заждался большой баллон холодного пива, привезённого только что с воли. Выходя из больнички, крикнул в открытое окно доктору: