Не задумываясь, Алёнка выстрелила ему прямо в сердце. Он рухнул, как подкошенный, уткнувшись лицом в ещё не просохшую от утренней росы, траву.
Передёрнув затвор, Алёнка направила ружье на Детину.
Тот поражённый внезапной смертью своего подельника, поднял руки вверх, остановившись посреди двора.
- Ты погоди, чумовая! Я ведь тебе зла не причиню. Нам бы харчишками разжиться, и мы пойдём своей дорогой.
Он старался говорить спокойно, но голос предательски подрагивал, выдавая тем самым крайний испуг.
Сосредоточив своё внимание на Детине, Аленка выпустила из виду Косого, который незаметно подкрался сзади, и в момент, когда она увидела блеснувший в его руке нож, успела нажать на курок. Последнее, что видела Алёнка, как Детина завалился, как куль с мукой, на бок.
Дмитрич первым почуял неладное.
- Что-то Дружок надрывается! Давайте-ка, ребятки, обратно!
Виктор удивился. В лесу было тихо. Но спорить не стал. Они дружно повернули назад и что есть мочи побежали в сторону заимки.
Первый выстрел услышали все трое. Через пару минут послышался второй. За ним третий. И всё стихло. Сердце Виктора готово было выпрыгнуть из груди! Не разбирая дороги, перепрыгивая через поваленные деревья, продираясь через буреломы, выбежал на знакомую поляну.
Кругом было тихо. Забежав в подворье, не обращая внимания на трупы, увидел недалеко от крыльца лежащую на земле Алёнку.
Он опустился перед ней на колени, взял в ладони её голову и увидел тонкую струйку крови, вытекающую из уголка её губ.
Алёнка прерывисто дышала, открыв глаза тихо прошептала:
- Права была цыганка! – и глубоко вздохнув, затихла. Нечеловеческий вой вырвался из груди Виктора! Он обхватил руками безжизненное тело Алёнки, и раскачиваясь из стороны в сторону, дико, по-звериному, выл!
Дмитрич, услышав этот надрывный плачь, всё понял без слов. Он, словно большая птица, сраженная на лету меткой пулей, вдруг встрепенулся, и схватившись рукой за сердце, рухнул навзничь.
Володя, подбежав к Дмитричу, попытался нащупать у него пульс. Но сердце Деда перестало биться в тот момент, когда он понял, что его поперечной Алёнки уже нет на этом свете!
Володя, подойдя к Виктору, тихо спросил:
- Девчонки где?
Но Виктор ему не ответил. Он раскачивался из стороны в сторону, продолжая прижимать к себе тело любимой жены.
Виктор заглянул в дом. Там было всё разбросано, но девчонок в комнатах не было. Сердце его замерло. Вдруг он вспомнил про схрон. Открыв потайную дверь, увидел сестрёнок, тесно прижавшихся друг к другу, и смотревших на Володю глазами, полными ужаса.
Он обнял их, взяв на руки, вынес в дом.
Похоронили Алёнку и Дмитрича на краю поляны, под раскидистым дубом. Девчонки сплели два венка из васильков, положили каждом на могилу.
- Вот и всё. -сказал Виктор, глядя на два свежих холмика земли. Он сказал это так, будто подвёл черту под своей жизнью, поставив жирную точку на своём дальнейшем существовании.
С собой в дорогу не взяли ничего, кроме кожаного саквояжа. Притихшие девчонки даже не вспомнили про свои баулы. Они держали с двух сторон отца за руки, шли подавленные, враз повзрослевшие.
Для Старшого и Аннушки эта новость прозвучала, словно гром среди ясного неба! Не зная, как найти нужные слова, чтобы утешить друга, Старшой молчал.
Аннушка, уйдя в горенку, плакала навзрыд.
Старшой, подойдя к ней, обнял и негромко попросил:
- Аннушка, возьми себя в руки. Ему и так тяжело.
Наутро, проснувшись рано, Старшой застал Виктора во дворе, за столом. Немного припухшие глаза говорили о том, что он не сомкнул за ночь глаз. Видно было, что в мыслях своих он там, в своём прошлом, из которого выходить ему ой как не хочется!
Но увидев Старшого, стряхнул с себя оцепенение и проговорил:
- Садись, братуха! Кое-что обмозговать нужно.
Старшой присел рядом, на лавку и молча поглядел на Виктора.
- Документы на всех нас готовы?
- Да. – односложно ответил Старшой.
- Есть канал, чтобы переправить нас за кордон?
- Найдём. К Питерским обратимся, там Финляндия рядом.
- Как скоро это можно устроить?
- Тут я тебе конкретно сказать не могу. Думаю, в Питере пожить немного придётся.
- Если нужно, поживём. – и отвернувшись от Старшого, чтобы тот не увидел его слёз, дрогнувшим голосом сказал:
- Одно попрошу, не оставляй их там одних.
- Хорошо, брат.
- И ещё. Беглых там было трое. Двоих Алёнка положила. Третий, прихватив харчи, ушёл. Найди его.
- Хорошо, брат! – повторил свои слова Старшой.
Этим же вечером небольшое семейство Калугиных выехало в Петроград. Попрощались со Старшим и Аннушкой дома, чтобы на перроне не привлекать лишнего внимания.