-Не бросим, Дяденька, не переживай.
-А как тогда, Муха?
- Мне тяжело было на это решиться. Но другого выхода не вижу. Отдадим ему документы Виктора. Только мы и будем знать, что с ним случилось. Ведь не вернуть уже братца, а человеку жизнь спасём…
Маше тяжело дался этот разговор. На глаза навернулись слёзы, пальцы нервно теребили край платка.
- А как же Валентина Петровна, тётушка твоя, наверняка спросит за Виктора?
- Ей скажем, что братец за границу уехал, новое дело открывать.
- Ну, так и решим - У Прохора отлегло от сердца. Прикипел он душой к Саньке, намертво приварился.
Тайга забрала у него три года назад сына. Единственную родную душу. Сам он сиротой вырос при доме Калугиных. Повезло, что к добрым людям попал. Сначала жил в Санкт-Петербурге, при Петре Дормидонтовиче. Видя, что парнишка смышлёный, хозяин не поскупился, оплатил ему полностью обучение, готовя себе в помощники. Но к тому времени молодой барин, женившись, пополнения ждали. Попросил Иван Петрович отца, чтобы отпустил Прохора с ними в Сибирь, за семьей присматривать. Так оказался Прохор в Тобольских лесах, которые полюбил сразу и навсегда. Встретил он там свою любовь, румяную, смешливую Варвару, которая, став Прохору женою законною, родила сыночка, точную копию Прохора. Нарекли его Санькой. Но счастье семейное радовало Прохора не долго. Сманил за собой проезжий поручик его Варюшку. Завлёк речами сладкими да песнями любовными. Умчалась она за ним, как и не было вовсе у Прохора жены, а у Саньки матушки. Горевал Прохор не долго, решив для себя, что на всё воля божья. Растил Саньку, за Мухой приглядывал. Жизнь шла своим чередом, не спеша переступая с ноги на ногу, шаг за шагом отмеряя годы жизни, словно верёвку на локоть наматывая. Санька подрос, усы над губой пробиваться стали, вытянулся, отроком стал. Гордился Прохор сыном. Порядочным парнем рос Санька. Слов на ветер не бросал, каждому из сказанных знал цену.
Однажды с друзьями на рыбалку пошли, на Дальние озёра. На их беду на берег выкатились три медвежонка. А следом за ними и мамаша. Двоих ребят распластала безжалостно, третий успел убежать.
Не поверил сначала Прохор, что нет больше его сыночка. Не мог в это поверить. Ну а когда увидел-замолчал. Долго молчал, год без малого. Почернел, осунулся. Всё на берег речки уходил, где они с Саньком иногда сиживали. Домашние не тревожили его. Терпеливо ждали, когда сам поправится.
Время боль не убрало. Поутихла она, но саднила по-прежнему. Лишь когда за пришлым ухаживать стал, понял, что душой оттаивает. И было у него ощущение, что тайга вернула ему сына. Сердце его, исстрадавшееся от горя, вдруг расправилось, застучало радостно, повеселело!
Немного погодя ввалился в избу Санька. Легкий морозец слегка зарумянил щёки, тёмные, кудрявые волосы от растаявшего в тепле снега, уложились в крупные кольца. Из-под пушистых ресниц полыхали яркой зеленью глаза. Глянув на Машу, широко улыбнулся и сказал:
- Что-то вы оба такие торжественные стали? К худу или к добру?
- К добру, Санька, ей Богу, к добру! – весело отозвался Прохор.
- Интересно, откуда ему взяться? Меня всего -то пару часов не было. – хохотнул Санька, не сводя глаз с притихшей Маши, продолжил:
- Признавайтесь, что натворили?
- Присядем. – предложила Маша.
У Саньки замерло сердце. Всеми фибрами своей души он почувствовал, что речь пойдёт о расставании. Эта мысль ввела его в ступор. Он уже не представлял жизни без милой своей Мухи. Маша не стала ходить вокруг да около. Сказала просто:
- Сань, мы решили отдать документы Виктора тебе. Пора уже съезжать отсюда, а без документов тебе нельзя. Ничего уже не исправить, брата не вернуть. Знаем об этом только мы…
Санька присел на скамью, запустив в кудри тонкие, длинные пальцы.
- Я не могу отказаться, потому что это предлагаешь мне ты. Не говорю – спасибо – этого мало. Но где бы я ни был, жизнь моя отныне принадлежит тебе! – и помолчав немного, добавил – и сердце. Навсегда.
Прохору срочно понадобилось проверить силки, которые он накануне ставил на зайца. Санька взял холодную Машину ладошку в свои руки и заговорил:
- Попрошу одно. Прежде чем расстаться, еще неделю побудем здесь? Прошу, подари мне её на прощание.
В глазах у Маши заблестели слёзы. Только сейчас почувствовала она, как дорог ей этот, нежданно ворвавшийся в её судьбу, Санька.
- Да, конечно. Побудем. В дорогу нужно собраться,
Совсем не то говорили её губы. В глазах полыхала боль. Боль расставания, страх потерять его навсегда. Они стояли, держась за руки, и два сердечка вдруг забились, как одно, восторженно, в унисон! И каждый стук этого, одного, большого сердца на двоих, выстукивало речитативом - Люблю, люблю, люблю!