Прости.
Ночь для них не заканчивалась еще долго. Не в силах насытиться друг другом, они переплетались телами снова и снова. До изнеможения, до севшего голоса. Совсем выдохшаяся, Эва сдалась первой: — Амен.. я устала. — Я тоже. — он продолжал требовательно целовать ее шею. — Ну правда, больно немного.. — Я понял. Прости. Амен нежно поцеловал ее в лоб и притянул к себе, заключая в объятия. Он взглянул на часы — у них оставалось чуть больше часа до того, как надо будет вставать. Прочитав его взгляд, Эва с грустью спросила: — Нам обязательно возвращаться домой? Он легко улыбнулся: — Я предлагаю не шокировать семейство еще некоторое время. Когда поступишь в колледж, будем жить здесь. — Жить? То есть.. вместе? — Ты предлагаешь мне свалить из собственной квартиры? Она толкнула его локтем в бок: — Амен, я серьезно! — Я тоже. Ты против? — Я просто не думала об этом.. — Так подумай, времени предостаточно. Его предложение взволновало ее так сильно, что она совсем запуталась в собственных эмоциях. Обдумать и без того предстояло немало. Мать умрет на месте, когда узнает о них. Люди наверняка станут шептаться за спиной. Эва не знала, как теперь покажется в школе, как будут смотреть на нее друзья, захотят ли выслушать. И если захотят, что ей говорить? Она надеялась пропустить занятия сегодня, а лучше вообще никогда там не появляться, но Амен был непреклонен. Он завез Эву домой, чтобы переоделась, а после в школу. Хотел поцеловать на прощание, но она смутилась и выбежала из машины, неловко улыбнувшись. Поговорить с друзьями не удалось — Дия под руку с Рэймссом сворачивала в другую сторону, стоило им пересечься. Скоро это начало злить, и Эва перестала обращать на них внимание. После выпускного они перестанут быть ее проблемой. В остальном же она была абсолютно счастлива. Амен менялся на глазах, становился улыбчивым и открытым. Осторожность мало интересовала его теперь — дома он то и дело прижимал ее к стене, целуя до головокружения развязно. По ночам он пробирался в ее спальню, часто задерживаясь до утра. Эва переживала, что рано или поздно их поймают, но стоило ему появиться на пороге ее комнаты — становилось наплевать на все остальное. Он открыл дверь почти неслышно, хоть и знал, что Эва не спит, ожидая его прихода. Амен подбирался к ней как хищный кот, лег рядом, поцелуями покрывая плечи. — Не можешь без меня заснуть, да? — как ни пыталась она сдерживаться, а тело всегда выдавало ее. — Скорее переживала, что ты без меня не заснешь. Амен улыбался, целуя ее шею: — Заботливая моя. Я скучал. Больше слов им не требовалось. Он целовал ее сразу жадно и глубоко, руками изучая ее кожу будто впервые. Вдыхал ее запах, без которого был словно сам не свой весь этот день — думал о ней, представлял, как вновь коснется, услышит ее дыхание. Лишь сейчас, когда она в его руках, он спокоен. Чувствуя, как она прижимается к нему бедрами, тихо смеялся: — Мы разве спешим? Сжимая ее грудь, языком проводил по спине. Видел, как сильно она его хочет, и нарочно не торопился. Ему так нравилось доводить ее до легкой дрожи, нравилось, когда она едва не набрасывалась на него, как сейчас. Эва требовательно обхватила его член, медленно двигая ладонью. Он выдохнул над ухом: — Нетерпеливая. Она хотела развернуться к нему, но он придержал, прошептал ей: — Нет. Хочу так. Убрав ее руку, он тут же стянул с нее черные кружевные стринги и отбросил их в сторону. Какое бы белье она не надела, Амен никогда не обращал на него внимания — он предпочел бы, чтобы она вообще его не носила. Он нежно провел пальцами по ее нижним губам, улыбаясь от того, насколько мокрой она становится рядом с ним, такой податливой. Эва все сильнее прогибалась ему навстречу, и у него самого не осталось уже терпения. Амен входил в нее медленно, постепенно, боясь, что ей будет больно. Войдя до конца, он прикрыл глаза, сжал зубы. Как же хорошо с ней. Амен плавно двигал бедрами, пальцами сжимая ее отвердевшие соски. Останавливался, целуя ее шею, чтобы не кончить слишком быстро. Двигался снова, входил все глубже, сильнее. Совсем забывшись, Эва звучала все громче. — Потише, милая. Я не слышал ничего лучше твоих стонов, но зрители нам сейчас ни к чему. Он развернул ее лицо к себе, придерживая за подбородок, губами ловил ее вздохи, с наслаждением смотрел в ее сияющие глаза. Не было ничего лучше, чем вот так делить с ней дыхание. Не было ничего прекраснее, чем выражение счастья на ее лице. Ускоряя ритм, он придерживал ее за талию. Поддавшись искушению, отвесил звонкий шлепок по ягодицам, украшая смуглую кожу следом ладони. Эва вскрикнула, сжимая его внутри так сильно, что он и сам простонал слишком громко, едва успел выйти из нее, обильно кончая на стройные бедра. Они оба тяжело дышали, глядя друг на друга затуманенным взглядом. Он убрал волосы с ее лица, коснулся мягких губ; заговорил соблазнительным низким голосом: — Ты же знаешь, что можешь приходить ко мне сама, если очень хочется? Эва ответила, хитро улыбаясь: — Может не очень и хочется. Амен легко поцеловал ее плечо. — Вот как. Значит завтра отдохнешь без меня. Следующим вечером он и вправду не пришел. Вообще. Не явился даже на ужин. Эва хотела поинтересоваться у тети, почему его нет, но Нил не отходил от нее, отвлекался только чтобы подлить виски себе в бокал. Долго терпеть его присутствие было тяжело, потому она просто ушла к себе. Нетерпеливо крутя в руках телефон, она надеялась, что Амен сподобится хотя бы отправить ей сообщение, но этого не произошло. Уже за полночь показалось, что машина подъехала к дому. Эва села на кровати, ожидая услышать его шаги. Прошло пять минут, десять, но в доме было абсолютно тихо. Терпение — не ее сильная сторона. Накинув толстовку, она спустилась вниз. Прошла в столовую — и тут никого. Эва подошла к окну, оглядывая двор. Кажется ей, или в гараже горит свет? От воспоминаний сердце заколотилось, грозя сломать ребра. Ей срочно нужно туда. Не раздумывая, рука схватила большой нож с разделочного стола, а ноги несли вперед. Она подбиралась все ближе, из-за пульсирующего шума в ушах не могла разобрать слов, но ей ни с чем не спутать этот отвратительный ядовитый голос. Все повторялось. Амен вновь стоял перед отцом, делая вид, что его здесь нет. Нил вновь ударил его, не встретив сопротивления. Безумный оскал напротив полного равнодушия. Жестокие слова против спокойного молчания. В этот раз Нил приставил осколок к шее сына, надавливая, медленно ведя вниз. Едва увидев проступающую под ним кровь, мужчина вдруг пошатнулся о