Обещаю.
Это утро могло бы начаться иначе, остаться светлым и радостным в их воспоминаниях, если бы первым, что увидела Эва, открыв глаза, была не кровь, засохшая на его лице и футболке. Они оба устали так сильно, что завалились на кровать, ни о чем не заботясь. Словно ощутив ее взгляд, Амен проснулся, улыбнулся ей, ласково коснулся щеки. — Схожу в душ. Хочешь со мной? — Не сегодня.. — Я понимаю. Люблю тебя. — оставив нежный поцелуй на ее пальцах, он нехотя поднялся с кровати. Когда он скрылся за дверью, Эва с головой зарылась в тягостные мысли. Разговор, который хотелось начать так же сильно, как отложить на неопределенный срок, в конечном счете был неизбежен. Она придумывала возможные варианты и версии, прогоняла в голове мнимые диалоги, будто в том был хоть какой-то смысл. Они были так близки, и при этом друг о друге, по правде говоря, мало что знали. Сегодняшний день либо сблизит их еще больше, либо.. Мысли о прочих вариантах она всячески заглушала. Будто нарочно, Амен не спешил выходить. Должно быть, так же сейчас размышляет, ищет слова. Сможет ли он быть с ней честным, станет ли врать? Что делать с его ложью, как быть с правдой? Сомнения метались, словно рой пчел в черепной коробке. Чем больше она себя накручивала, тем тревожнее становилось ожидание. Пытаясь отвлечься, она прошлась по комнате; остановилась у стола, рассматривая предметы на нем. Ноутбук, наушники, какие-то документы, фото.. их фото, то самое, с ее первого дня в школе. Эва и не знала, что он распечатал его и хранил. Отчего-то эта находка ее успокоила, осветила гнетущую тревогу улыбкой. Когда Амен вернулся, она вмиг забылась, не могла оторвать от него взгляд. Капли воды с волос падали на широкие плечи, стекали вниз по выдающимся мышцам, пробуждали воспоминания. Эва уже жалела о том, что не присоединилась к нему в душе. Сейчас она могла думать только о его теплой, невероятно пахнущей коже, о крепких руках, сжимающих ее талию, медленно спускающихся ниже. Тело ее отзывалось на одно его присутствие, требовало его касаний, требовало его. Будто специально, Амен неспешно проходился о комнате, позволяя себя рассматривать, разминал шею. Его мышцы напрягались от каждого движения, Эве так хотелось к ним прикасаться, чувствовать. Он словно рисовался перед ней, демонстрируя себя со всех сторон, и она жадно следила глазами за каждым его шагом, пока не встретилась с довольной полуулыбкой на хитром лице. Да он и впрямь рисуется, специально отвлекает ее! Приняв суровое выражение лица, она сложила руки на груди, и он рассмеялся: — Что ж, я пытался. Позавтракаем? Тут внизу неплохое кафе. — Не думаю, что хочу идти куда-то в пижаме и толстовке. — Нужно будет закинуть сюда твои вещи. Закажу доставку. Амен говорил о таких серьезных вещах совсем просто, как бы между делом. Привезти ее вещи в его квартиру, жить вместе, переехать в другую страну — будто это было чем-то совершенно простым, само собой разумеющимся. У Эвы дыхание перехватывало, а он до раздражения невозмутимый. Ей вновь стало грустно. — Ты думаешь, нам позволят? Он спросил, высунувшись из шкафа: — Кто и что? О чем ты? — Быть.. вместе? Он смотрел на нее так, будто ему снова приходится объяснять какие-то элементарные вещи. Натянув футболку, Амен подошел ближе к ней, бедрами оперевшись на край стола. — Единственный человек, который может позволить или не позволить мне быть с тобой — это ты. Я не мальчик, Эва, и не стану спрашивать чьего-либо разрешения. До сих пор я скрывал то, что между нами, только чтобы это не отразилось на тебе, но оно все равно отражается.. Я лишь хочу уберечь тебя от грязи, что повалится со всех сторон. Людям безразлично, что мы им скажем, они сделают свои выводы. Поэтому я хочу, чтобы позже мы уехали и начали жизнь там, где нам не придется объясняться перед каждым встречным. — Вот опять! Ты говоришь о важных решениях так же, как о походе в магазин! Мы ведь даже не знаем друг друга толком, и.. Услышав это, он вдруг разозлился, не дал ей договорить: — Прекрасно. Можешь не придумывать повод соскочить, просто скажи прямо! — Не ищи скрытый смысл там, где его нет! Я действительно хочу знать больше о тебе, но ты постоянно закрываешься, и вообще ничего не рассказываешь! — Как здорово, что тебя вдруг стало это волновать! Хорошо, давай познакомимся: я Амен, мне двадцать один, я люблю «Властелин колец» и «Звездные войны», поэтому тебе придется смотреть их со мной минимум по два раза в год. Я считаю, что «Ганнибал» — самый красивый сериал с точки зрения эстетики картинки, а еще однажды Тизиан заставил меня посмотреть «Дневники вампира», и мне понравилось, но я больше никогда не скажу этого вслух. Что еще? Мой любимый цвет — фиолетовый, мне не нравится яркий свет и я не люблю арахис. Я пиздец как люблю спелые манго, ел бы только их до конца жизни. Мне нравится звук дождя, и в целом я предпочитаю тишину, хотя ты вообще-то издаешь довольно много шума. Я не потерплю предательства или измен, и никогда не допущу подобного со своей стороны. И я люблю тебя так сильно, что готов бросить здесь все и уехать с тобой прямо сейчас, если ты этого хочешь. Эва смотрела на него молча, переваривая весь поток информации, который он на нее обрушил. Все это она хотела бы узнать не так.. Поняв, что он просто заговаривал ей зубы, она разозлилась еще больше. — Тебе все равно не избежать этого разговора, ты ведь понимаешь? Амен смотрел ей в глаза, закусив губу. Раздался звонок в дверь, и он выдохнул с облегчением. Забрав заказ у курьера, молча накрывал на стол, и Эва тоже переместилась в кухню. К еде никто не притронулся; они так и сидели в давящей тишине, рассматривая друг друга, пока он наконец не заговорил: — Ладно. Начнем с конца. Что произошло, когда ты вернулась в дом? — Мама ждала меня в спальне. Она была в бешенстве, сказала, что мы уезжаем. Лилиан позволила мне уйти. — она расстроено опустила глаза. — Не знаю даже, как мы сможем общаться дальше.. Он задумался, сказал мрачно: — В каком-то смысле мы избежали неловкого разговора с семьей, да? Шутка вышла неудачной. Они вновь затихли, пока Эва не решилась спросить прямо: — Что происходит у тебя с отцом? Нервно постучав пальцами по столу, Амен сказал, глядя на стакан в своей руке: — Он выпил лишнего. Ложь. Снова его ложь и невозмутимое лицо. Она тяжело вздохнула, опустив голову на руки. Амен может пытаться притворяться и дальше, но она не станет. — Я все видела. Раньше. Он тут же поднял на нее взгляд, будто ища подвох, надеясь, что это уловка, или что он не так понял ее слова. Эва продолжила: — Грохот.. Это я закинула свои туфли на крышу, чтобы отвлечь его тогда. Невозможно было прочесть что-то в его глазах. Амен не показывал ни единой эмоции, будто ледяная статуя. Он так привык закрываться, что это выходило у него без каких-либо усилий. И все же сейчас внутри себя он боролся с этим, ведь так верил ей, что сам захотел открыться. — И ты ничего мне не говорила.. — Как и ты. Он кивнул отстраненно: — Хорошо.. Что ты хочешь услышать? Эва говорила мягко и осторожно, чтобы не спугнуть наметившуюся откровенность: — Все. Это началось давно, я права? — Да. Первый раз случайно вышло. Отец был зол и пьян, у него что-то случилось на работе тогда. Свалился, разбил бутылку. Я хотел помочь, а он отмахнулся и полоснул осколком сюда. — он указал на шрам на плече. — Видимо, ему понравилось. — А потом..? — Потом.. — он задумчиво потер подбородок. — Потом это стало чем-то вроде ритуала. У него обостренное чувство собственно