вещах совсем просто, как бы между делом. Привезти ее вещи в его квартиру, жить вместе, переехать в другую страну — будто это было чем-то совершенно простым, само собой разумеющимся. У Эвы дыхание перехватывало, а он до раздражения невозмутимый. Ей вновь стало грустно. — Ты думаешь, нам позволят? Он спросил, высунувшись из шкафа: — Кто и что? О чем ты? — Быть.. вместе? Он смотрел на нее так, будто ему снова приходится объяснять какие-то элементарные вещи. Натянув футболку, Амен подошел ближе к ней, бедрами оперевшись на край стола. — Единственный человек, который может позволить или не позволить мне быть с тобой — это ты. Я не мальчик, Эва, и не стану спрашивать чьего-либо разрешения. До сих пор я скрывал то, что между нами, только чтобы это не отразилось на тебе, но оно все равно отражается.. Я лишь хочу уберечь тебя от грязи, что повалится со всех сторон. Людям безразлично, что мы им скажем, они сделают свои выводы. Поэтому я хочу, чтобы позже мы уехали и начали жизнь там, где нам не придется объясняться перед каждым встречным. — Вот опять! Ты говоришь о важных решениях так же, как о походе в магазин! Мы ведь даже не знаем друг друга толком, и.. Услышав это, он вдруг разозлился, не дал ей договорить: — Прекрасно. Можешь не придумывать повод соскочить, просто скажи прямо! — Не ищи скрытый смысл там, где его нет! Я действительно хочу знать больше о тебе, но ты постоянно закрываешься, и вообще ничего не рассказываешь! — Как здорово, что тебя вдруг стало это волновать! Хорошо, давай познакомимся: я Амен, мне двадцать один, я люблю «Властелин колец» и «Звездные войны», поэтому тебе придется смотреть их со мной минимум по два раза в год. Я считаю, что «Ганнибал» — самый красивый сериал с точки зрения эстетики картинки, а еще однажды Тизиан заставил меня посмотреть «Дневники вампира», и мне понравилось, но я больше никогда не скажу этого вслух. Что еще? Мой любимый цвет — фиолетовый, мне не нравится яркий свет и я не люблю арахис. Я пиздец как люблю спелые манго, ел бы только их до конца жизни. Мне нравится звук дождя, и в целом я предпочитаю тишину, хотя ты вообще-то издаешь довольно много шума. Я не потерплю предательства или измен, и никогда не допущу подобного со своей стороны. И я люблю тебя так сильно, что готов бросить здесь все и уехать с тобой прямо сейчас, если ты этого хочешь. Эва смотрела на него молча, переваривая весь поток информации, который он на нее обрушил. Все это она хотела бы узнать не так.. Поняв, что он просто заговаривал ей зубы, она разозлилась еще больше. — Тебе все равно не избежать этого разговора, ты ведь понимаешь? Амен смотрел ей в глаза, закусив губу. Раздался звонок в дверь, и он выдохнул с облегчением. Забрав заказ у курьера, молча накрывал на стол, и Эва тоже переместилась в кухню. К еде никто не притронулся; они так и сидели в давящей тишине, рассматривая друг друга, пока он наконец не заговорил: — Ладно. Начнем с конца. Что произошло, когда ты вернулась в дом? — Мама ждала меня в спальне. Она была в бешенстве, сказала, что мы уезжаем. Лилиан позволила мне уйти. — она расстроено опустила глаза. — Не знаю даже, как мы сможем общаться дальше.. Он задумался, сказал мрачно: — В каком-то смысле мы избежали неловкого разговора с семьей, да? Шутка вышла неудачной. Они вновь затихли, пока Эва не решилась спросить прямо: — Что происходит у тебя с отцом? Нервно постучав пальцами по столу, Амен сказал, глядя на стакан в своей руке: — Он выпил лишнего. Ложь. Снова его ложь и невозмутимое лицо. Она тяжело вздохнула, опустив голову на руки. Амен может пытаться притворяться и дальше, но она не станет. — Я все видела. Раньше. Он тут же поднял на нее взгляд, будто ища подвох, надеясь, что это уловка, или что он не так понял ее слова. Эва продолжила: — Грохот.. Это я закинула свои туфли на крышу, чтобы отвлечь его тогда. Невозможно было прочесть что-то в его глазах. Амен не показывал ни единой эмоции, будто ледяная статуя. Он так привык закрываться, что это выходило у него без каких-либо усилий. И все же сейчас внутри себя он боролся с этим, ведь так верил ей, что сам захотел открыться. — И ты ничего мне не говорила.. — Как и ты. Он кивнул отстраненно: — Хорошо.. Что ты хочешь услышать? Эва говорила мягко и осторожно, чтобы не спугнуть наметившуюся откровенность: — Все. Это началось давно, я права? — Да. Первый раз случайно вышло. Отец был зол и пьян, у него что-то случилось на работе тогда. Свалился, разбил бутылку. Я хотел помочь, а он отмахнулся и полоснул осколком сюда. — он указал на шрам на плече. — Видимо, ему понравилось. — А потом..? — Потом.. — он задумчиво потер подбородок. — Потом это стало чем-то вроде ритуала. У него обостренное чувство собственной важности относительно его службы, и когда его «не оценивают по достоинству», он херово на это реагирует. Изначально просто напивался и сваливал подальше с глаз, а тут какой-то триггер сработал. Амен казался отстраненным, но совершенно спокойным. Эва подавляла слезы. Ей не хотелось причинять ему боль, доставая из него все это, но она понимала, что лучше закончить этот разговор и никогда к нему не возвращаться, чем снова ворошить его дурные воспоминания спустя время. — Почему ты ничего не рассказал матери? Она не осталась бы с ним после такого, я уверена. — В том и дело. Она спрашивала одним взглядом: И что это вообще значит? — Как бы объяснить.. Отец любит ее, в какой-то своей больной манере. И это хуже всего. Он предельно ясно дал мне понять, что скорее убьет ее, чем отпустит. Это не фигура речи, Эва. — Вот черт.. Значит, он точно вернется. — Можешь даже не сомневаться. Подлечится и будет вновь радовать нас своим присутствием. Я все думаю: что он предпримет теперь, когда ты все узнала.. Эва ответила твердо: — Я его не боюсь. — это даже прозвучало как правда. — Но.. Амен, почему ты позволял ему делать это с собой? Ты просто стоял там.. Прости, я правда не понимаю. — У меня нет логичного ответа. Я не задумывался об этом до вчерашнего вечера. Просто знал, что нужно подождать, и он успокоится. Нужно перетерпеть, и он не тронет маму. Вошло в привычку. — он легко пожал плечами. — Почему ты не поговорил с кем-нибудь? Психолог, например..? — Ага, я же такой открытый парень, Эва. Рассказывал бы и рассказывал обо всей херне не пойми кому. — Ерничать не обязательно. — Прости. Но это и правда так. Все как-то само получилось. Я просто научился.. не замечать, почти отключаться. Вчера я услышал твой голос, и будто проснулся. — он коснулся ее рук, посмотрел с нежностью и тревогой. — Безрассудная моя. Я никогда никому не позволю тебя обидеть. — Как и я.. — Ну нет. Никогда больше так не делай. Пообещай, что больше никогда так не сделаешь! — Пообещай, что больше никогда не позволишь ему .. — Я обещаю. — не дослушав, Амен притянул ее в объятия, повторил тише: — Обещаю.. Оказавшись к нему так близко, Эва больше не могла сдержать слез. Просто беззвучно всхлипывала, уткнувшись в его широкую грудь, пока он ласково гладил ее по спине. Амен знал, что ей тяжело, должно быть, куда тяжелее, чем ему самому. И был рад, что она тянется к нему, ища утешения, доверяет. Он будет оберегать ее от всего, всегда будет рядом. Такой важный для них момент вдруг прервался звонком телефона. — Да, мам. — Она со мной. — Да, мы.. вместе. — Хорошо, чуть позже. Когда он закончил разговор, Эва спросила взволнованно: — Ну что там? — Просит приехать. Твоя мать уехала утром. Пока Эва не могла понять, испытывает она облегчение или тревогу. С одной стороны, хорошо, что им не придется пересекаться сейчас, с другой — это может значить, что ей тоже придется уехать.. Она вспомнила и про еще одну их проблему: — А про Нила она ничего не говорила? — Нет. Полагаю, он сказал, что его вызвали на расследование куда-нибудь в другой город. Это частая история, мать ничего не заподозрит. Вероятно, сейчас Нил заполз в какую-нибудь нору, затаился, но он не был похож на того, кто просто закроет глаза на случившееся. Чего ждать от него, Эва не имела ни малейшего представления. — Как думаешь, он может заявить на тебя? — Он же не идиот. Последнее, что ему нужно — привлекать внимание к ситуации. Но без ответа он все не оставит, это вопрос времени. Если все сложится, у нас будет где-то пара спокойных недель, плюс-минус. — Звучит неплохо, наверное.. — Ага. Я просто забыл сказать, что ты посвятишь их учебе! — он игриво поцеловал Эву прежде, чем она успела возмутиться. — Поехали? Она сразу поникла: — Мы вернемся сюда сегодня? — Нет. Я приготовил кое-что другое. Дождись вечера. Оставив многообещающий поцелуй на ее шее, Амен направился к выходу. Когда они подъехали к дому, то застали Лилиан, лежащую на плетеных качелях в саду с бутылкой просекко в руках. — Утро началось не с кофе? — Твое утро начнется с пинка под зад, если не перестанешь издеваться над матерью. — ответила, приподняв солнечные очки. — Идите в дом, еда на столе. Мне нужно полежать еще минут двадцать. Она вошла в столовую, когда они заканчивали завтрак. Эва прятала глаза, борясь с желанием и вовсе свалить отсюда не оглядываясь, лишь бы не пришлось объясняться перед тетей. — Итак. Три часа назад я посадила Эрин на самолет. Мы обо всем поговорили, но остаться она не захотела. — Я соберу вещи.. — раз мать действительно вернулась в их город, то и Эве придется последовать за ней, и уже не имеет значения, чего хочет она сама. — Подожди! Что за привычка бежать, даже не выслушав! — Лилиан была я