Вампиры издревле живут в кланах — аналогах человеческой семьи. Так уж сложилось, что вампирам, для нормального существования, нужны две вещи: еда и секс. В нынешний век мужчины-люди чаще всего доставляют удовольствие себе, а не женщине, поэтому кровососики объединяются, следя за тем, чтобы они никак не были связаны кровными узами, и живут большими семьями, где делают то, что хотят и как хотят. Да и охотиться так гораздо удобнее.
Незаметно, но у нас с Кириллом и Элен тоже со временем сложился клан, но мы стараемся справляться как-то сами по себе, обращаясь за помощью к друг другу только тогда, когда наступает совсем пиковая ситуация. Хотя, сестричка нередко пользуется самим Кириллом тогда, когда ей вздумается, а он не сильно и против!
— Сколько ты не ела? — спросила неожиданно Элен, заставив меня вздрогнуть и в который раз подивиться её наблюдательности. Подождав, пока Елизавета Анатольевна, моя кухарка, донесет мне тарелку с огурцами, которую я просила около десяти минут назад, и уйдет, я села рядом с сестрой и вздохнула, — ты слишком бледная, Анна...
— Больше месяца, — сказала я, начав хрустеть зелеными кругляшами. Эля недовольно посмотрела на меня, ведь никогда не одобряла эту странную зависимость, — Раньше это была необходимость, а сейчас просто привычка. Просто привычка дышать, есть, отдыхать, заниматься сексом. Все просто привычка, — говорила я монотонным голосом, — даже розы — просто привычка.
— Господи, — взмахнула она руками, заставив меня подивиться этому сюру. Где она, а где Господь, ну да ладно, — как знала, привезла тебе гостинец из Риги, — Элен достала из фирменного пакета запечатанную винную бутылку из темного стекла и поставила на скамейку между нами. Самое интересное, что там была кровь. Человеческая, — Это плюс. Теперь к минусам: скажи честно, ты хочешь с голоду помереть или как?
— Да нет, — хмыкнула я, продолжая хрумкать огурцами, пока у меня их нагло не отобрали, — отдай! — потянулась я за тарелкой, но Элен отвела её дальше.
— Так, либо ты объясняешь свое состояние, Анна, либо я займусь промыванием мозгов, выбирать тебе, — со всей серьезностью, на которую способна, заметила сестра. Сев ровно, я вздохнула и начала рассказ.
— Да не надо мне мозг промывать... Там просто стечение обстоятельств. Понимаешь, я же тщательно подбираю жертву, смотрю, чтобы ни родственников, никого не было, чтобы это была очередная песчинка пустыни бытия, — любой другой бы уже рассмеялся, но не Элен. Её хмурый взгляд не предвещал ничего хорошего, — и довольно длительное время, две недели, я не могла найти такого человека. Потом нашла, привела в свой особняк, все хорошо, все нормально. Даже не задавай вопрос, как он догадался, что что-то не так, я и сама не знаю. Не долго думая он выбежал на балкон, перемахнул через перила и прыгнул вниз, аккурат на кусты роз, — вот теперь она уже смеялась, — и я, не раздумывая просто порвала его, там до сих пор прошлепина в кустах, — хихикала я, — и… Короче, мне ни капли не досталось.
— Ты горе луковое, — обняла она меня, а я ее в ответ настолько крепко, насколько могла, — а с сексом что?
— Так, это уже личное и не публичное, — Элен получила от меня несильный тычок в бок, — такие вопросы, гражданочка, задавать не культурно!
— Давай не выделывайся, рассказывай как есть, — она положила мою голову себе на колени и стала перебирать волосы, предварительно убрав бутылку, чтобы та не разбилась.
— Два года, — вздохнула я. Рука в моих волосах подозрительно застыла, — ну не виноватая я!
— Два… года… — повторила она, словно эхо, — непозволительная роскошь, для таких как мы! Анна, ты заканчивай! Пойми, свет клином не сошелся на том, кто умер!
— А если сошелся? — шепнув это тихо-тихо, я поднялась обратно и поправила волосы. Заглянув в её глаза, продолжила с грустной, едва ли не безумной улыбкой, — А если я до сих пор не могу забыть? Если я не могу видеть, как кровь жертвы течет по рукам? Как это, все ещё ощущать запах его крови, его тепло, думать, что он сейчас подойдет и обнимет?! Ты понимаешь, что я больше никого не хочу даже ощущать рядом, не хочу никого видеть кроме него, что он для меня все? Весь мой мир, который у меня отняли… — я уже чувствовала, что готова расплакаться, только есть одно «но» — вампиры не плачут, они просто не могут заплакать!