— Вы не поверите, каждый день это слышу, — прошептала я в ответ.
— У вас такое холодное дыхание, — обеспокоенно сказал он и прикоснулся к моей щеке, сняв перчатку, — может пойдете домой?
— Нет, это мое обычное состояние, — пожала я плечами, — редкая болезнь, сердце медленно бьется, лекари лишь пожимают плечами. А мне это не мешает.
Указав тростью на выход из сквера, который находился метрах с двухста, я взяла Огинского под руку и потащила за собой. По скорости мы явно уступали улиткам.
— Вам не интересно, как я вас нашел? — спросил он странным голосом, а я снова безразлично пожала плечами.
— Абсолютно. Потому что вы уже нашли. Какой смысл узнавать информацию, которая мне не принесет пользы? Да и вообще, я тут гуляю каждое воскресенье, об этом каждая собака знает. Мне, например, гораздо интереснее почему вы променяли военную казарму на балы и увеселения?
— Хм, странный вопрос для барышни, которая привыкла к «балам и увеселениям», — после моего взгляда он прокашлялся и продолжил, — просто травма ноги, не более. Но брат подключил все свои связи, чтобы я не смог больше воевать.
— А вы бы хотели?
Ответом мне послужило молчание, которое продлилось несколько минут. Мы уже подходили к выходу, когда он неожиданно заговорил:
— Скажите, после того, что я сделал… У меня есть шанс попробовать завоевать ваше сердце?
— Сердце? — я снисходительно улыбнулась, — Зачем вам бесчувственный камень? — в его глаза отразилось удивление и неподдельный интерес, — Да. Понимаете, не умею я любить. Дорожу я только своими близкими, а вы в их круг не входите…
— Пока что, — вставил он, а я улыбнулась еще шире.
— Таких как вы у меня были… Десятки. И каждого я забывала после проведенной ночи. Все мне сулили любовь, и в каком-то смысле они её дарили, но… Что бы они не делали, я даже их имен не запомнила. Что же вы хотите сделать, чтобы я вас как минимум запомнила? Осыплете украшениями и подарками? Пообещаете незабываемую ночь любви или сделаете предложение руки и сердца?
— Страсть.
— Что? — выдохнула я.
— У тебя была любовь, как ты сказала, море любви, драгоценностей и поклонников, но все твои отношения заканчивались даже и не успев начаться. А все просто потому, что, во-первых, тебя не воспринимали как равную, а во-вторых — они загоняли и тебя и себя в рамки приличия. Часто надуманные, но у каждого из них были свои границы.
— А у тебя таковых нет? — съязвила я, даже и не заметив, как стала называть его «ты».
— Ну я же не аристократ, — выдохнул он и резким движением впился в мои губы. Яркой вспышкой этот поцелуй запечатлился в моем сознании, поцелуй, которого у меня никогда не было. Пройдясь языком по моей нижней губе, он скользнул им внутрь, играя с моим, делая поступательные движения. Ноги сами подкосились, из-за чего пришлось отбросить трость и вцепиться в его плечи… Он прав, всегда были границы, установленные кем-либо, а не мной. Но даст ли он мне ту волю, о которой говорит, вот в чем вопрос. Спустя пару минут он оторвался от меня, вырвав возмущенный вздох.
— Вот и закончилась свобода, — усмехнулась я и уже хотела уйти, как он схватил меня за руку.
— Хочешь большего — приходи сегодня вот по этому адресу, — мне в руку вложили записку с адресом. Невольно залюбовалась почерком на несколько мгновений, а когда обернулась увидела лишь удаляющуюся спину. Ну Огинский! Заинтриговал!
Глава 8.3. Обмен мнениями
Смеркалось. Так как наши дома находились по соседству, то я вышла уже ближе к ночи, специально одев черное платье и накинув на лицо вуаль, прошла в соседнее здание. Резко мне в нос ударил аромат человеческой еды, такой… Не знаю почему, но даже после обращения я все еще хочу есть! Как будто… Нет, не знаю. У Эли нет такого притяжения, а у меня есть. Как будто я все еще не могу насытиться тем, что у меня есть.
С блуждающей на губах улыбкой зашла в это уютное заведение, где так мило пахло свежеиспеченными булочками. Осмотрелась и поняла, что меня уже ждут. За третьим от стены столиком. Стараясь не стучать своей тростью, подошла и села напротив князя. Князь… А звучит-то как!
— Добрый вечер, — его голос прозвучал довольно сухо, что меня удивило, а потом я поняла причину его холодности.
— Ваша светлость, чем же обусловлено такое отношение ко всем, кроме меня? — усмехнулась я, я Огинский подавился напитком. Аккуратно и изящно вытеревшись белой салфеткой, он, улыбнувшись, задал один единственный вопрос:
— Анна... Ты пришла, — на его губах расцвела улыбка.