— Анна, вы что-то хотели? — спросила у меня Ярослава Петровна, упитанная женщина лет 55, уже 8 лет работающая у меня дома. С прошлой работы её выгнали из-за того, что она подворовывала продукты, да и у меня она ворует иногда, но я закрываю на это глаза только из-за того, что кутью и начиненного гречкой жареного гуся умеет делать только она.
— Ко мне приехала сестра, которой 6 лет не было дома, — я многозначительно посмотрела на кухарку, та кивнула, — это должно быть вкусно и грандиозно немножко, — хмыкнула я, — и, сделайте молочного поросенка ближе к вечеру, только не подавайте, я сама потом заберу.
— Хорошо, а поросенка купить только надо, и по весу сколько? — задала вопрос Ярослава.
— Ну, кило 10, - прикинула я, — купите на свои, я потом отдам, только желательно с чеком, — подчеркнула я. А то в прошлый раз за арбуз попросили пять тысяч. Нет, я не жадная, но это уже слишком!
Отдав распоряжения, я бодрым, прискакивающим шагом добежала до своей комнаты и, не раздумывая, вошла в неё.
Резко начала играть музыка как из музыкальной шкатулки, как в самых настоящих ужастиках. Возле окна стояла монашка, которая стала медленно поворачиваться. Её лицо было искажено страшной маской, от которой кровь стыла в жилах. Жуткий крик рассек пространство. От него можно было сойти с ума...
Неподготовленному человеку! А я была готова.
— Эля, прекращай! — хохотнула я и, подойдя, сдернула капюшон. Моя сестрица нехотя, но сняла маску.
— Теряю хватку... - прошептала она, а потом мы обе рассмеялись. Было так хорошо, как не было уже давно.
— Не теряешь, это я меняюсь, — вздохнула я, а потом, спустя минут пять, улыбнулась и продолжила, — сейчас кушать будем!
— Да ладно! — захлопала Элен в ладоши, — через сколько времени все будет готово?
— Часа через два, — выдохнула я, — предлагаю пока что пострелять из лука.
— Идея — то, что надо! — выдала сестра, снимая с себя рясу. Как только она это закончила, то сразу же потащила меня в низ.
Идя по холлу, буквально слетев перед этим с лестницы, мы резко затормозили, вернее, Элен затормозила, а я впечаталась в её спину. Не обратив на это абсолютно никакого внимания, она подошла к стенке, где, в размере 45 на 15, висел мой портрет. Но, не фотография и даже не картина. Это произведение искусства было нарисовано карандашом в конце 19 века. Аккуратная прическа, платье по моде того времени, шляпка с декорациями, пропитанными мышьяком... Идеальная работа идеального мужчины.
— Я никогда его тут не видела, — произнесла она, — ты его ни разу не вывешивала
— Даже сейчас это всего лишь копия, — произнесла я с горькой успешной, — вернее, копия копии. Оригинал спрятан в надежном месте, где его никто кроме меня не найдет.
Как завороженная, подошла к портрету и положила на него руку, ощутив ладонью лишь холод стекла. А не тепло человека, который его рисовал 6 сентября 1899 года под яркими лучами солнца, которые слепили и меня, и его. Но, не смотря на ясность, день оказался прохладным, что было просто идеальным для творчества... Казалось, что соленая капля вот-вот сорвется и скатиться из уголка глаз вниз, но, увы, этого не произошло.
— Пойдем, — обняла меня Элен, — видимо я снова подняла не ту тему.
Она медленно повела меня на выход, стараясь утешить. Только вот это сделать не удалось. И никогда не удастся, возможно, должно пройти больше времени, или я должна просто вычеркнуть его из своей жизни... Но пока это для меня не возможно, и, вероятно, я никогда не смогу этого сделать...
Мы вышли на задний двор дома и не спеша, даже с какой-то торжественностью, мы отправились к маленькому домику, в котором хранились различные предметы для досуга. Среди них были и луки со стрелами и мишенями. Вытащив их на свет Божий и установив, мы, взяв в руки луки и по стреле, встали в необходимую позицию. Ветер, который я сейчас чувствовала намного сильнее чем обычно, трепал мои распущенные волосы. И вот снова я ощущаю фантомное прикосновение к моей спине, руку, которая ведет по моему плечу, дыхание, что согревает мой затылок, легкий поцелуй за ухом... Как будтоонснова рядом, снова обучает меня стрельбе... И вот снова я выпускаю стрелу, позволив ей лететь. Четкое попадание "в яблочко", все, как он и говорил. Просто довериться чувствам.
Невольно улыбнулась, поражаясь, как живо память сохранила его, его лицо, повадки, дыхание, запах, тепло... Господи, как это возможно?!