— Сойдет через пару часов, — отмахнулась я, а после побежала за убегающей женщиной. Нагнав ее, я повалила эту дрянь в сугроб и, сжав ее волосы, заставила приподнять голову, чтобы причинить ей дискомфорт, — Ты кто такая?!
— Не подходи к Родиону, ясно тебе?! — зашипела она, опасаясь на меня смотреть. Я тоже опасалась, так как психика у меня и так расшатанная. Вторую руку я медленно поместила ей на горло и собиралась свернуть шею, как меня окликнул мой личный дьявол:
— Анна, камеры, — я зашипела и, ткнув эту тварь мордой в снег, встала, понимая, что разборки с полицией будут ну очень глупыми при услови, что это действительно скоро сойдёт.
— Это все из-за тебя! — крикнула я в лицо Вениамину, который стоял спокойный, будто море в штиль. О своем внешнем виде я даже думать не хотела в этот момент, — Это все из-за тебя! Это ты вечно рушишь мою жизнь! Какого... ты припёрся?! Что тебе надо?! — я от души ударила его по лицу, из-за чего он скривился, но не ушел, — Ненавижу!
— Нет, Анна, ты любишь, — усмехнулся князь, схватив меня за плечи. Я попыталась вырваться, но его хватка была просто железной, — Ты меня любишь. И я тебя люблю. Поэтому и пришел! Поэтому и пришел... Анна, выходи за меня!..
Глава 22
Мое состояние после этого вопроса было просто невозможно передать никакими словами, даже бранными.
— Подожди, стой, — я выставила между нами руки и отодвинулась от него, — ты... Ты понимаешь, что сейчас сказал?!
— Что я хочу на тебе жениться, — отрешенным голосом сказал Огинский, рассмастривая мое лицо, — ого, вот это скорость регенерации! Уже почти ничего не осталось, — он взял мой подбородок двумя пальцами и покрутил лицо из стороны в сторону, делая это с таким выражением лица, будто я для него лишь интересный объект, — я предложил выйти тебе за меня замуж, что тут такого?
Что тут такого?! ЧТО ТУТ ТАКОГО?!
— Да, у меня более высокая регенерация, так как я полу вампир, полу ведьма, — помотала я головой, а после проморгалась, — стоп! Не заговаривал мне зубы! Огинский! Ты идиот? — я заглянула в его глаза, ища в них хоть каплю насмешки, но они были абсолютно серьезными.
— Нет, и я бы не стал таким шутить, — сказал он, установив со мной зрительный контакт.
— Да? — протянула я, не отрывая от его лица взгляда, — Серьезно? Тогда что ты делаешь сейчас?! Ты… Предлагаешь мне простить тебя?! Забыть?! Забыть все?! Не так ли?! — на моем лице появилась усмешка, — Просто простить тебя… Выкинуть из своей памяти почти полторы сотни лет без тебя, полторы сотни лет ада, а после ещё десяток лет агонии в том гробу, да?! — из меня вырвался истерический смешок.
— Анна, тут люди, — попытался он меня вразумить, но мне было плевать. Тем более, что кроме той мадам, что плеснула мне кислотой в лицо, особо никого и не было, по крайней мере из тех, кто мог бы услышать наш разговор.
— Будут много болтать — убью, — зашипела я, попытавшись его оттолкнуть, но он схватил меня за руки и не позволил ими особо двигать, — и какая нынче разница?! Ты мне скажи, как ты представляешь это все? Просто раздвинуть перед тобой ноги и все забыть, да?! — князь поджал губы, но всё ещё смотрел на меня, — Почему ты, тварь ты такая, когда я на коленях на твоей могиле ползала, плевать на меня хотел, почему, когда я была готова положить к твоим ногам все, ты… Ты меня растоптал, уничтожил, заставил себя ненавидеть, а теперь ждёшь, что я все тебе прощу?! В чем твоя логика?!
— Её нет, — он пожал плечами, улыбнувшись так, как улыбался в первую нашу встречу, — сейчас я слушаю сердце. А тогда был долг. Такова была цена, как ты не поймёшь? Я получил бессмертие за клятву, что выполню все, что она попросит. Таково было ее желание, чтобы я поучаствовал в этой авантюре…
— Авантюре? — теперь я уже рассмеялась, — Серьезно? Да она всю мою семью убить хотела! Всю! И меня в том числе, потому что мы были реальной угрозой ее власти, а ты пошел на поводу у нее… Впрочем, я тебе благодарна. Не предложи ты тогда убить тебя, я бы пожертвовала жизнью своих родных… ради твари, которой я не нужна… ради того, кому просто не сдалась, — мой голос становился все тише, — ради того, кто уничтожил меня… Я теперь никто… нет меня, есть просто тень, что хочет умереть, а не может, — на глаза навернулись непрошенные слезы, — есть просто…