И всё было сказано с такими эмоциями и такой трагедией на лице, что мне стало одновременно её и жаль и захотелось рассмеяться.
– Милая, может, ты для начала успокоишься? – положив планшет на спинку дивана, я встал и, поднявшись по ступенькам, обнял жену. – Ничего ведь страшного не произойдет, даже если ты что-то и забыла. Ты…
– Ты ничего не понимаешь, Норм! – воскликнула она и уткнулась носом в мое плечо. – Для меня это целое событие… А вдруг им у нас не понравится, а вдруг… А вдруг я не справлюсь?!
– Ну, во-первых, почему ты должна не справиться? Ты у меня умница, да и я буду рядом, всегда помогу. Я же с ними, этими маленькими озорницами и шкодами, постоянно дело имею. И им тут понравится. С чего бы им не понравилось-то? Ты даже котенка купила… – и уже себе под нос я якобы недовольно пробурчал: – О котором именно мне теперь придется заботиться…
– Котенок! Точно! Я забыла покормить Найри! – Элли только собралась опять рвануть в сторону кухни, но я ловко успел перехватить её и притянул обратно к себе.
– Твоего пушистого нарушителя порядка я час назад покормил. Успокойся и выдохни. Май и Рэй побудут у нас всего сутки. Ничего страшного не произойдет за это время.
– А вдруг они простудятся? Говорят, дети часто болеют!
Эльиэн готова была уже взвыть. И это – самая могущественная женщина на Игмитэйе. Та, что смогла всего за год наладить отношения с Энадараром, жестко приструнить всех несогласных и ещё в зародыше подавлять любые волнения. Да, теперь её можно по праву считать самой влиятельной дианейрой и женщиной-легендой для всех жителей их планеты. Но сейчас она мне напоминала обычную молодую и крайне растерянную девушку, которой доверили невероятно ответственное задание, и она боялась с ним не справиться.
– Они – необычные дети. И, я уверен, Ника тебе объясняла, что может с ними случиться, и как нужно действовать. А ещё в любой момент, если что-то вдруг пойдет не так, мы сможем им позвонить, и максимум в течении десяти-пятнадцати минут они будут здесь.
– Она сказала, что они не болели!
– Я знаю. Я ведь был с ними с самого рождения. И, как я тебе недавно говорил, они – необычные, – я взял жену под руку и, крепко придерживая, чтобы она опять не сорвалась и не унеслась куда-то вдаль, довел до дивана, и практически насильно усадил. Сам я сел напротив неё на корточки. И, взяв её ладони в свои, произнес, глядя в синие глаза, в которых застыл испуг:
– Что же с тобой будет, когда у нас появятся наши дети?
– Я, наверное, буду самой нервной и взбалмошной мамашей, – тихо произнесла она. – Не смогу спать ночью, буду постоянно бегать к их кроватке…
– Поставим кроватку рядом с тобой, – успокоил я её.
– А если заболеют, я… боюсь, что буду созывать консилиумы врачей.
– Попросим Кейран-кана. Уверен, он не откажет и…
– Верховного?!
– Да. У него прекрасное медицинское образование, в крайнем случае он посоветует нам другого врача.
– Вообще до сих пор не могу поверить, что у него такое образование, – жена немного успокоилась, отвлекшись на другую тему. – Ещё и то, что он был рок-музыкантом. Когда я увидела его впервые в обычной, земной одежде, я сразу вспомнила тот плакат, что видела пару лет назад на Энадараре… Он там весь такой… пафосный, с надменным взглядом. Никогда бы не поверила, что Верховный и тот солист с плаката – один и тот же высший. Да ещё и генетик!
– Он – крайне разносторонне развитая личность, – я мастерски уводил её от мыслей о том, что Май и Рэй скоро приедут. – Кстати, а не покормит ли меня моя жена хотя бы завтраком? – И я постарался изобразить грустный взгляд. – А то уже двенадвать, а я ещё не кормленный, – сопроводив эту фразу тяжелым вздохом, я увидел, как на её прекрасном лице всего за долю секунды сменилось с десяток разных эмоций.
– Но… там же повар приготовил, – выдавила она недоуменно.
– Повар, – я как можно более презренно фыркнул. – Что он понимает во вкусной еде, а ещё, когда ты рядом, без тебя мне кажется всё слишком безвкусное. Побалуешь меня чем-нибудь? М-м?
– Омлет? Кофе? – неуверенно пробормотала Эльиэн.
– Просто шикарно! – поднявшись, я поцеловал её в макушку. – И на себя обязательно приготовь. А то без тебя всё будет невкусно, а мне – очень грустно.