Да, найти работу сложно, да еще на полставки. Но работать за сестрицу, когда она собралась (не на свои деньги) где-то отдыхать… Нет. Не хочу.
И «нам тогда придется уволить твою сестру» для меня сейчас был не аргумент.
– Поступайте, как считаете нужным.
Мы так и не пришли к соглашению, и я ушла ни с чем.
А в больнице новость. Объявилась тетка Павла Андреевича. Кто-то с работы озаботился разыскать его родных. Мать с отцом Павла жили за границей, а вот тетка – в небольшом городке. Как уж ее нашли, не знаю. Но она тут же прилетела и развела бурную деятельность.
Стоило мне появиться, как на меня налетели и стали кричать, чтобы я быстро выложила ключи от квартиры Полянина. Я пробовала сказать, что у меня нет и не было ключей. Но та орала, что это я, прохиндейка, замыслила недоброе, что нужно меня обыскать, и ключи найдутся.
Дмитрий Сергеевич кривился. Я так поняла, что эта баба достала уже здесь всех. Ключей от квартиры Павла Андреевича среди его личных вещей не было. А она стремилась поселиться именно там.
– Понимаете, – пробовала я вразумить эту крикунью, – на Павла Андреевича напали. Вполне возможно, что ключи забрал напавший. Вы обратитесь к следователю, и с ним решайте этот вопрос. Может быть, ключи остались на месте преступления и сейчас находятся у следователя.
Вот слова «место преступления» ей совсем не понравились, и она притихла.
– Я дам Вам телефон следователя, звоните ему. Но, – я набрала уже уверенности в голос, – не думаю, что кто-то пустит Вас без ведома хозяина в его квартиру.
– Как это не пустят? Я – наследница!
– Наследница кого? Кто-то умер? И не мечтайте, Павел Андреевич очень скоро поправится.
Телефон следователя я написала, а больше эту дуру слушать не пожелала. Своих проблем хватает. Я спросила у доктора: «Как дела?». Услышав, что все по-прежнему, пошла в палату.
А в палате:
– Татьяна, это ты взяла мои ключи?
Вот так. Ни здрасте, ни привет, а … ключи. Я, конечно, очень рада была видеть, что он в сознании, что ему лучше, но… Ключи? Да, я понимаю, что, возможно, не права. Я понимаю, что ему со своей неумной теткой нужно было решить вопрос.
– Павел Андреевич, мне устроить Вашу родственницу в гостиницу? Только простите, я не могу выполнить поручение, денег у меня нет.
– В моих вещах должна быть карточка. Там немного, но на гостиницу хватит.
– Я узнаю.
Но и карточки среди личных вещей не было. Ни денег, ни карточки, ни ключей. Ничего. Только телефон.
Ух, как же он разозлился. Я даже старалась не вслушиваться в то, что он говорил. Как будто это я виновата. Он меня подозревает? Дожили. У меня внутри уже все дрожало. От обиды, от недовольства собой, как же, повелась, вот и получила.
Дмитрий Сергеевич вмешался, приказал уколоть пациенту успокоительное. Я посоветовала доктору позвонить на работу, мол, они решат вопрос с гостиницей для родственницы Полянина.
– Да мы можем ей пустующую палату предоставить. Пусть там обитает и ухаживает за больным.
Как я потом узнала, родственницу такой вариант не устроил. Со следователем она ничего не добилась и просто уехала домой, попортив всем нервы. Но одно «доброе» дело для меня она сделала – поставила мои мозги на место. Как и почему я уверилась, что это МОЙ мужчина? Почему, бросив все, кинулась ему на помощь?
Ответа я не находила. Твердила только себе: «Дура ты, Санька! Какая же ты дура! Ты для него чужая!» И мне было так жаль. Я передать не могу. Как будто было у меня в руках что-то очень нужное, очень ценное, и я его потеряла. И я уговаривала себя, что не нужны мне фантазии, нужно реально смотреть на вещи, но сердце щемило. А на глазах выступали слезы. Нужно! Еще как нужно!
Я вспоминала, как сидела у постели Павла и вела односторонние беседы. И хотя собеседник молчал, мне казалось, что он меня понимает, поддерживает. Я делилась собой и была счастлива, что вот ему, вот сейчас нужно мое тепло, моя забота. Какой самообман!
Вот умный человек сказал бы мне: «Заведи себе питомца и о нем заботься». И был бы прав! Я металась в мыслях. Отказаться от любви? Стать черствой, бездушной? Но это же буду не я.
И жизнь пуста. Это Маргарита сказала Мастеру в ту первую их встречу, с желтыми цветами. Я найду себя. Вот пройдет зима, наступит весна. Я куплю эти «отвратительные, тревожные желтые цветы» и…