Мелькнула шальная мысль, пойти на эту работу вместо Таньки, а она… Нет, на моем месте она не справится. Я ее возможности хорошо знаю. Да и не уступит она мне это место. Вон как глаза горели, когда говорила о нем. А значит… Соберись и – как там в басне говорится? – скажи себе: «Зелен виноград». Нужно просто не мучать себя, отойти в сторону и не думать.
Но я переживала. Переживала, когда, встретившись, доложила Таньке, что все «ок» с собеседованием. Переживала, когда выслушивала ее восторженные планы. Переживала, когда укладывалась спать. Даже во сне… Во сне Он смотрел мне в глаза, внимательно, чуть улыбаясь. А я шептала ему почти в губы:
– Ты не можешь быть моим. Нам не позволят. Мне так жаль.
А он вытирал слезинки, катившиеся из моих глаз, и молчал.
Утром я встала совершенно разбитая и за чашкой кофе сказала себе:
– Все. Ты возвращаешься в свою привычную жизнь. И никаких сожалений о несбывшемся! Табу!
Я занималась привычными делами. Все, как и раньше. Вот только во мне будто что-то надломилось, погасло. Навалилась усталость.
Как само собой разумеющееся я восприняла сообщение от сестры, что ее приняли на работу. Поздравила ее и добавила, что все – на матпомощь от меня пусть больше не рассчитывает. Этот груз я с себя снимаю. Танька только рассмеялась:
– У меня такой шеф, что я скоро буду в полном шоколаде.
– Смотри не вылети.
– Не тебе меня учить жить.
На этом мы и расстались. Что у нее и как, я не хотела знать. Хотя, нет, вру. Нет-нет, да и мелькала мысль о ее шефе: поддался ли он уже на чары сестренки, или еще нет? Но я себя скручивала в узел, не позволяла расслабляться, не позволяла думать о нем и мечтать. А так хотелось, хотя бы мысленно…
В какой-то момент я, бездумно гуляя по городу, поймала себя на том, что выискиваю среди прохожих глазами Его. А когда оказалась у здания, где они работали, поняла, что все – больше не могу. Надо что-то предпринять, иначе…
Взяла отпуск, купила путевку. Турция. Море, солнце. Мое спасение! И самое важное: подальше от того, что напридумывала себе. Родители только обрадовались моему решению. Мама в последнее время уже с подозрением посматривала на меня и иногда спрашивала, все ли у меня в порядке.
А у меня все будет в порядке!
Море – хороший лекарь. Я приходила к нему, садилась в отдалении от отдыхающих и слушала шелест волн. Море понимало меня и дарило утешение.
Звонок от сестрицы раздался поздно ночью. Я даже сразу не поняла кто это и о чем она говорит. Танька рыдала в трубку.
– Вот где ты, когда ты мне так нужна?!
И я уже хотела отключиться, не хотела ничего слышать. Но тут она, всхлипнув, выдала:
– Санька, если ты мне не поможешь, я не жилец. Мне страшно. Я не знаю, куда спрятаться, они меня везде найдут.
Мелькнула мысль, что это розыгрыш, и я разозлилась.
– Татька, – иногда я ее называла, как когда-то в детстве, – я устала от твоих представлений. Когда ты уже дашь мне возможность жить своей жизнью? Что тебе от меня опять нужно?
– Слушай внимательно. Я спрячу ЭТО в нашем потайном месте. Только, умоляю, сохрани. Никому не говори, не показывай, никому не верь. От этого зависит моя жизнь, сестренка. Сама попробую скрыться. Даст Бог, получится. Все. И прости меня за все обиды.
Телефон замолчал, а я в шоке смотрела по сторонам. Что это было? Я совсем проснулась. А стоя под душем, уже окончательно уверила себя, что ничего страшного не случилось, просто Танька не наигралась в свои игры.
Днем позвоню родителям, и они скажут, что все с ней в порядке. А завтра или послезавтра она сама будет, смеясь, вспоминать в разговоре со мной этот ночной звонок. Еще и надо мной посмеется, что это у меня скучная жизнь, а у нее приключения.
Но на сердце все равно поселилась тревога. Все валилось из рук. И мне стоило огромных усилий не бросить сразу свой отдых, не мчаться домой разбираться, что с сестрой. За временем, мысленно подгоняя его, я следила с нетерпением. Нельзя рано звонить родителям. Еще напугаю их.
У мамы голос был обычный. И разговор стандартный: «Как у вас?» – «Все нормально. Как отдыхается?» – «Хорошо. Купаюсь, загораю. Как Танька?» – «Как обычно. Вчера звонила, спрашивала, не подбросим ли ей денег».
Я успокоилась. Про себя решила, что вот только вернусь, и в этот раз пощады пусть не ждет. Это же надо такие представления устраивать! Решила сначала напугать, а потом попросить денег? Не выйдет!