– А я знаю, где мамино ожерелье. Его тетя взяла.
– Какая тетя? – бросились к ребенку.
– Вот эта, – показал на потрет дамы в холле мальчик.
На портрете у дамы красовалось ожерелье, точь-в-точь такое же, как пропало.
И никто в доме не может вспомнить, было ли оно на ней и раньше. Все отмечают, что не обратили внимания.
А ребенок, испугавшись бурной реакции взрослых на свои слова, замолчал. Больше по поводу ожерелья и дамы ничего не говорит, как взрослые ни переспрашивали.
– Как вам история? – переспросил в конце Алексей.
– Супер! Мне нравится!
– Я так понимаю, – почесал голову Толик, – что мне надо в срочном порядке вытягивать информацию на эту семейку?
– Да, Толик. Постарайся к утру нарыть, что сможешь. Утром мы едем в особняк, осмотреться на месте.
– И меня возьмите, – Лиза сложила в умоляющем жесте руки.
Алексей посмотрел на меня.
– Я бы тоже посмотрела на этот портрет, да и на домочадцев, – высказалась я.
– Я подумаю. Утром решим.
Глава 31
ГЛАВА 31
На следующий день в оговоренное время мы вчетвером подъехали по указанному адресу.
– Со мной к клиентам идет Лиза. Алекс, ты ждешь в машине, ни во что не вмешиваешься. Никита – в разведку по поселку, работаешь как обычно: наводишь контакты с соседями, слушаешь, что говорят, и присматриваешь за Алекс.
За высокой оградой через кованные ворота из прутьев с узором просматривался помпезный дом в два этажа. К особняку вела дорожка из плитки и небольшая лестница. По сторонам от дорожки ухоженные клумбы, кустарники, сад.
Алексей с Лизой поднимались уже по лестнице в дом. Никита, засунув руки в карманы, неспешной походкой пошел по поселку, посматривая по сторонам. А я уговаривала себя, что мне нисколечко не обидно, что меня не взяли с собой в дом. Конечно, в качестве кого я там появлюсь? Знакомьтесь, это наш бухгалтер? Да, Алексей просто боялся выпускать меня из виду, старался держать поближе к себе, охранял. Поэтому я и поехала с ними.
Но я же могу помочь? И я уже помогала. Нет. Не могу я просто сидеть в машине. И я пошла бродить вдоль ограды. Забор был не сплошной: участки стены чередовались с кованными прутьями, через которые я и заглядывала на участок.
Никита в отдалении уже помогал с сумками какой-то женщине. А я поймала глазами среди деревьев раскачивающиеся качели и мальчишку на них. Раздумывала, можно ли мне пройти на участок и пообщаться с мальчиком, я недолго. Калитка была открытой. Не съедят же меня? А так пообщаюсь с ребенком. Ему веселей, и для меня время быстрее пролетит.
Мальчишка, заметив меня, перестал раскачивать качели.
– Привет!
– Ты кто? Мне не разрешают разговаривать с незнакомыми.
– Так давай познакомимся. Я – Саша.
– Обманываешь. Саша – мальчиковое имя. А ты девочка.
– Понимаешь, мои родители очень хотели, чтобы у них был сын, мальчик. И, когда ожидали меня, задумали, что будет у них Саша. Но… Родилась я. И мне досталось это имя.
– А ты хочешь быть мальчиком?
– Я не знаю, как живется, когда ты мальчик. Возможно, мальчиком быть интереснее, чем девочкой. Как думаешь?
– И я не знаю.
– А как тебя зовут?
– Артем.
– Вот и познакомились, Артем. Мне очень приятно.
– А ты со мной поиграешь?
– Давай, пока не вернулись мои друзья. Во что?
– В прятки умеешь?
– Когда была маленькой, умела. А сейчас, когда стала большой, у меня не получится.
– Почему не получится?
– Потому что я большая и не сумею спрятаться.
– А я играл с большой тетечкой, и она так прячется, что я ее найти не могу.
– Вот это да! А как зовут эту тетечку?
– Не знаю. Она не разговаривает. Только знаками показывает. Но я ее понимаю.
– Какой ты молодец! А она тебя находит, когда ты прячешься?
– Один раз нашла. И погрозила пальцем. Злилась она очень сильно на меня.
– За что? Расскажешь?
Мальчик насупился и замолчал.
А до меня донесся окрик Никиты:
– Алекс!
– Это меня ищут, – сказала я мальчику, – мне пора. Пока.
– Ты еще придешь?
– Приду, конечно. Не скучай. А тетечке скажи, что тебя обижать нельзя.
И я поспешила к Никите, а вслед мне донеслось:
– Я прямо сейчас ее портрету скажу.
Я даже споткнулась от неожиданности. Уж не портрет ли с ожерельем он имеет ввиду? Почему-то мне в голову пришел сразу он.
Никита рассердился на меня:
– Как ты не понимаешь?! Я, не увидев тебя на месте, уже и не знал, что подумать.