Я с детства была слишком эмоциональной. Слишком вспыльчивой, балованной, шаловливой. Мне нравилось так жить. Нравилось ураганом проноситься по серым будням, разгоняя тоску…
А потом со мной случился он…
Человек, чувства к которому были настолько сильны, что выжигали все живое внутри. Я сгорала от страсти, сгорала от любви, от ненависти и ревности… Мне важно было знать, где он, с кем, и чем занимается. Мне нужно было все, что у него было. Не в материальном плане, нет… Мне нужна была его душа. Весь он. Полностью. Со всеми достоинствами и недостатками.
Я настолько сильно была погружена в свои чувства к нему, что сама не заметила, как стала тенью… Я выражалась его словами, думала не о том, что нравится мне, а что нравится ему. Шла на компромиссы, вытирала ноги о свою гордость…
– Дура же, – зло выдыхаю я, смахивая слезу, которая медленно катилась по щеке.
Вставив ключ в замочную скважину, отпираю квартиру и, войдя внутрь, закрываю дверь. Запираюсь на все замки, словно они смогут оставить снаружи мое прошлое, мысли и память. Тихо сползаю вниз и, закрыв лицо руками, позволяю себе разрыдаться.
Ты сама этого добилась Ань. Сама, своими руками все разрушила. Ты добровольно отдала Илью другой. Почему же теперь так больно? Почему осознание, что у него новая жизнь, в которой мне нет места, бьет под дых, выбивая воздух из легких и лишая точки опоры?
Потому что нельзя избавиться от чувств. Нельзя закрыть свои эмоции и наивно полагать, что те, подобно воде, никогда не прорвут плотину.
Прорвут. И их будет в разы больше. Потому что мы не умеем отпускать. Мы умеем лишь накапливать…
❤Глава 8. Илья❤
– Илья Аркадьевич…
Я отрываю голову от документов, которые вот уже битый час пытаюсь осмыслить, но все без толку.
В баре я не смог просидеть и десяти минут. Ал успела надоесть своими расспросами про Аню. Видимо, почувствовала в ней конкурентку. Сбежав от девушки, я забаррикадировался у себя в кабинете, отгородившись целым ворохом бумаг, в которые теперь пытался вникнуть, хотя взгляд то и дело соскакивал на аккуратный конвертик, в котором лежало приглашение на свадьбу. На её свадьбу…
– Илья Аркадьевич, тут это… – в дверях показалась робкая девчушка лет восемнадцати. – Бабуля нашла в туалете на первом этаже…
Пара неуверенных шагов и я закатываю глаза.
– Входи уже, не кусаюсь, – спокойно говорю. – Что там нашла твоя бабуля?
– Вот! – перед моим носом оказывается раскрытая ладошка, на которой лежит белый ободок с камушком – кольцо. – Дорогущее наверное!
С этими словами девушка шмыгает носом.
– И что? – не вникаю я в суть проблемы.
– Так это… наверное, кто-то из постояльцев обронил. Нужно бы поспрашивать, – краснеет она, втягивая голову в плечи. – А Пашка, который на стойке, тот еще козел. Сопрет все, что плохо лежит. Вот меня бабуля к вам и отправила.
– И что ты от меня хочешь? – начинаю закипать. – Чтобы я лично прошелся по номерам, спрашивая, кто здесь Маша-растеряша?
– Нет… – тушуется девушка. – Поговорите с Пашей. К нему наверняка подходил кто-то из постояльцев, заметив пропажу кольца. Меня он не послушает. Сделает вид, что отдаст, а после утащит. А вас обмануть побоится.
Киваю и забираю кольцо. Движением руки показываю девчонке, что та свободна и прикрываю глаза ладонью.
Черт возьми, и зачем я только вернулся сюда? Ведь в Берлине было прекрасно, даже несмотря на то, что всегда, каждую секунду, была под боком Алена.
Все было прекрасно до встречи с Аней…
Кольцо оставляю в ящике стола, а сам встаю и выхожу в холл. Мне нужен этот Паша с не очень хорошей репутацией.
– Павел? – спрашиваю я, в сотый раз проклиная братца, который заменил весь персонал после моего спешного отъезда.
Паренек подпрыгивает, и испуганно кивает.
– Скажи мне, друг мой, Павел, – начинаю я, наблюдая за тем, как мечутся его глазки по сторонам. Первый признак того, что человек напуган, а значит виноват. – Никто из постояльцев не спрашивал про кольцо?
– Н-нет, – заикается он, и, кажется, облегченно выдыхает.
– Уверен? – понижаю голос, немного наклоняясь к нему.
– Д-да, – вновь заикается он.
Интересно, как его с такой дикцией наняли на работу? Или же дело в том, что он боится? Но чего? Наверняка что-то уже успел натворить.