Глава 24
Глава 24
Алексей
Только прилёг вздремнуть в обеденный перерыв, только прикрыл глаза как раздался стук в дверь. Это бесчеловечная пытка. Всю ночь не мог сомкнуть глаз. У Викуши была температура. Благо утром приехала тёща и я смог хотя бы спокойно собраться на работу.
- Входите – сонно отвечаю я за дверному гостю.
- Алексей Михайлович, подпишите больничный.
- Конечно, Нелли. Как твои дела?
- Лёш, как же еще могут быть дела у самостоятельной девушки моих лет? Конечно, замечательно, только коленка болит сегодня. А ты что такой унылый?
- У Вики температура была, вот всю ночь около неё и просидел.
- А жена не могла подменить тебя? Хотя бы на пару часов. Или это не входит в её обязанности?
- Моя язвочка сегодня возвращается домой, она на сохранении лежала.
- Ты не говорил. Сейчас всё нормально?
- Нелли, просто не было повода о ней говорить. Да, всё более чем хорошо, но есть возможность того, что я всё же воспользуюсь твоей гостеприимностью.
- Лёша, что случилось?
- Я обязательно тебе всё расскажу, когда буду знать всю историю целиком. А пока что я просто хотел предупредить тебя, о своем возможном безвременном визите.
- Я буду тебя ждать, ты же мне как сын.
- Ты мне тоже как родная мать, Нелли.
***
*ординаторская*
- Вы видели нашего Алексея Михайловича? У него явно была бессонная ночь, видимо наша серая мышка, а скорее даже крыса Лизонька, уже активно бушует в его кровати.
- Чёрный язык у тебя, Лилия. Ты когда-нибудь задумывалась, что это явно не твоё имя? Лилия как-то очень нежно. У моего племянника в детстве была энциклопедия и этого ребёнка, всегда зачаровывала картинка красивого цветка. Цветок, впрочем, действительно красив, красочен, его хочется разглядывать, прямо как тебя. Название его Раффлезия Арнольди. Знаешь такой?
- Нет.
- Тогда тебе неизвестно про все его грани. Я тебе расскажу, ты не против?
- Рассказывайте.
- Он удивителен. Представляешь у него нет корней, и он не способен к фотосинтезу, не может синтезировать необходимые органические вещества. У него есть только нити как у гриба, благодаря которым он паразитирует за счёт других. Этим ты его напоминаешь, но от части. Свои корни ты сбросила как змея свою кожу. Ты не умеешь ничего создавать и созидать. А паразитируешь за счёт своих именитых родственников. И пока твое лицо не приобрело окраску рассказываемого мною цветка, я все же поведаю тебе главные его особенности. Он имеет запах и внешний вид гниющего мяса, чем привлекает навозных мух, как ты своего мужа. И пока ты окончательно не закипела, дабы немного тебя остудить. Я скажу, как переводится его название и почему оно более чем тебе подходит. Так вот, оно звучит – трупная лилия. Ведь твоя душа более мертвая, чем живая. А теперь я пошла на обход.
- Старая ведьма.
***
- Лилия Валентиновна, Вас больной в палате ждёт. Ему что-то срочно нужно узнать. Я хотела предложить ему помощь, чтобы Вас не дёргать по мелочам, но он отказывается.
- Я смотрю ты каждому пытаешься помощь оказать. Одним с больными помогаешь, других в постели отогреваешь, пока жена на сохранении. Не Елизавета, а прям Мать Тереза. Не кажется ли тебе, что ты лишняя?
- Да что я Вам плохого сделала?
- Бесят меня малолетние выскочки. Ты же пустоголовая, а пытаешься пробиться через Алексея. Знаем мы таких, как ты. Девочка, я вижу тебя насквозь. Что, нечего сказать?
- Не хочу ничего говорить.
- А стоило бы, а то в следующий раз может быть нечем говорить.
Не выдерживаю напора этой ужасной женщины и поспешно выбегаю из ординаторской. Мне так больно и обидно. Я ведь словом плохим её никогда не обидела, за что она так со мной. Чувствую себя котом и не знаю куда идти. В ординаторскую не пойду, пока там нет Нелли. В раздевалке интерны и там не погрустить. Остается только столовая. Грустно бреду к столику.
Моя жизнь стал ужасной с того момента, как я начала здесь работать. Меня раздавили, прожевали, переварили, высрали, так еще и поскользнулись на остатках.
Наверное, со стороны я напоминаю окаменелость, но движения мешали бы буре мыслей внутри моей пустоголовости.
*звонок телефона*
- Елизавета Николаевна, я хотел предложить посмотреть интересного больного на приёмном покое. Вы пойдёте?
- Простите, но, когда будет уже подписано моё заявление на увольнение? Если Вами в который раз оно было утеряно, то новое я подарю как оберег на цепочке. Или мне стоит заняться унижениями в Вашу заниженную область тела, для продвижения меня вперед на выход с больницы?
- Могли просто сказать, что не хотите. До свидания.
Бесит. Хух, Лиза, возьми себя в руки. Ты же не такая и не это хотела сказать. Боже, какой стыд. Нельзя, просто непозволительно так себя вести, это пагубно влияет на меня. Лучше извиниться.
Путь к кабинету Алексея Михайловича, я преодолела на ватных ногах. Как один человек может так выбить из колеи и как мне с ней дальше работать?
Подношу руку для того, чтобы постучать, как вдруг дверь открывается сама.
- О, Елизавета Николаевна, вы еще не все сказали? – с улыбкой спрашивает Лёша.
Я не знаю, что на меня нашло, но я просто начала плакать. Мне было так горько от слов Лилии в мою сторону, и так противно от своих же в сторону Лёши.
Чувствую, как Лёша быстро берёт меня за руку и заводит в кабинет.
- Солнышко, ну чего ты? Ну пошутили по телефону и хватит. Не плачь, прошу.
- *всхлипы*
- Что случилось? Ты расскажешь?
Положительно киваю головой.
- Ппрости, ччто ообидела тттебя.
- Глупая, какие обиды, я же тебя люблю. – говорит мне Лёша и губами вытирает слёзы.