Глядя с городской стены на бурлящий у подножия острова Сирион, она часто с улыбкой ловила себя на мысли, что действительно хочет замуж. Но о какой же помолвке может идти речь, пока в теле любимого сидит эта дрянь! Торжественный день должен стать счастливым для обоих, а Келеборн по большей части серьезен и даже мрачен.
«Нет, нужно сначала вернуть ему радость жизни», — размышляла она.
Значит, пришло время действовать. Решив, что пора поговорить с целителями, Галадриэль сошла со стены и пересекла двор. И почти сразу наткнулась на мастера Мериона.
— А, госпожа, — обрадовался он, заметно просияв, — вас-то я и искал.
— У вас есть новости? — с надеждой в голосе спросила она.
— Именно так. Пройдемте, поговорим.
Она кивнула и прошла вслед за лекарем вглубь уставленного какими-то колбами и ретортами помещения.
— Присаживайтесь, — приглашающе кивнул хозяин на стул у окна.
Дева села и посмотрела выжидающе.
— Понимаете, — начал целитель и в раздумьях прошелся по комнате, — когда мы обсуждали паутину в роа вашего жениха, то не подумали об одном очень важном моменте. Ведь магия по сути дела вещь уникальная. Да, есть общие заклинания и тому подобное, и все же… Каждый вновь выполненный аркан несет отпечаток фэа своего создателя. Это как подпись на документе.
— Вы хотите сказать?..
Артанис встрепенулась в порыве внезапной надежды, но после, сникнув, печально покачала головой.
— Эта паутина — наш шанс доказать виновность того, кто ее наложил. В этом смысле неведомый нам майя совершил ошибку. Но его можно простить — просто до сих пор он не имел дела с нолдор.
— Но Келеборн не может и дальше в себе носить такую мерзость! — нахмурилась Галадриэль.
— Я и не собирался просить его о подобной жертве. Нет, есть иной выход.
— Какой же?
— Снять слепок паутины.
Нолдиэ подалась вперед, и лицо ее озарилось светом внезапной надежды:
— Это возможно?
— Разумеется, иначе я бы не предлагал. Мы создадим магическую копию того темного заклинания заодно с отпечатком фэа его создателя и сохраним до поры. Когда придет время — доказать виновность темной твари не составит труда.
Галадриэль встала и, подобно целителю, прошлась по комнате.
— Когда? — спросила она коротко.
— Завтра, прямо с утра. К тому времени мы завершим последние приготовления. Приходите вместе с господином Келеборном, его матерью и лордом Артаресто. И вы сами, разумеется. Вы все понадобитесь.
— С нетерпением буду ждать.
Мать Келеборна, леди Гвиритель, уговаривать не пришлось. Едва услышав от Галадриэль, в чем дело, она сразу же согласилась. Сам же он выслушал известие от любимой, немного нахмурившись:
— Мерион не сказал, когда уберут саму паутину?
Дева лишь грустно покачала головой:
— Нет пока. Но я уверена, что скоро.
— Что ж, буду ждать.
Они вышли на балкон и долго молчали, глядя на звезды, щедро рассыпанные по небу. Заметив, что любимая хмурится, Келеборн мягко обнял ее, прижав к груди, и та с благодарностью откинулась ему на плечо.
— О чем ты думаешь? — полюбопытствовал он.
— О том, что власть оказалась не столь желанной наградой, как мне представлялось в Амане.
— Ты имеешь в виду ответственность?
— Главным образом да. Это не только венец на голове и величие, это ежечасная, непрекращающаяся забота о судьбах тех, кто тебе доверился.
Родич Тингола с легким удивлением посмотрел на нее:
— Но разве для тебя это стало открытием? Ведь ты внучка Финвэ, ты должна была видеть.
— Согласна. Но все равно, пока не столкнешься воочию, не оценишь масштабов. Тогда, в юности, я не думала о тяжелой ноше ответственности, меня манил внешний блеск. Но сейчас я уже не уверена, хотела бы я править, или же нет.
Несколько долгих мгновений Келеборн молчал.
— Это все означает, — наконец сказал он, — что ты действительно взрослеешь, любовь моя.
Та легко рассмеялась:
— Благодарю за понимание, мельдо. Что ж, как бы то ни было, мне пора спать — завтра трудный день. Ясных снов, родной.
Галадриэль потянулась к его губам, и Келеборн с удовольствием поцеловал ее. Дева ушла, а он все стоял и смотрел на звезды и вдыхал пропитанный весной ночной воздух. Поднявшаяся поутру на небо ладья Ариэн встретила его на ногах.
— Ты готов? — спросила Артанис, входя в покои.
— Да, более чем.
— Тогда вперед.
Леди Гвиритель и лорд Артаресто их уже ждали. Они все вместе спустились и, выйдя во двор, отправились в покои целителей.
— Рад, очень рад видеть вас, — приветствовал их мастер Мерион, широким жестом указывая на стоящий в центре комнаты деревянный круглый стол.
Келеборн подошел и принялся с любопытством рассматривать разложенные на нем предметы. Золотой браслет, кусок горного хрусталя на цепочке и вода в расписной фарфоровой миске.
— Что это? — поинтересовалась Галадриэль.
— Будущие носители, — пояснил целитель. — Те предметы, на которые мы и запишем слепок заклинания.
— На трех сразу?
— Да, на всякий случай. Кто знает, сколько лет пройдет прежде, чем они понадобятся. Жизнь штука слишком непредсказуемая.
— Но вам не кажется, — нахмурилась дева, — что вода в этом плане чересчур ненадежна?
— Отнюдь, — покачала головой леди Гвиритель, — как раз нет ничего более надежного, чем вода.
Галадриэль вопросительно подняла брови. Ее будущая свекровь улыбнулась и пояснила:
— Металл может рассыпаться в прах, камень даст трещину, но воде ничто подобное не грозит.
— Ее можно вылить.
— Верно. Однако, попав на камень — она станет частью камня, упав в землю, станет частью земли. Испарившись, вода превращается в облака, а из увлажненной почвы вырастают растения. Они напитываются влагой, и та вместе с ними переходит в новое состояние.
— А если их сжечь?
— Тогда они станут золой, а та снова удобрит почву.
— Леди Гвиритель права, но мы делаем проще — мы выльем ее в Сирион. И тогда вся река будет знать, а вместе с ней и великое море, куда она впадает, про слепок, что мы собираемся снять. И в нужный час Сирион откликнется и засвидетельствует, где бы мы ни находились, неважно в устье или в истоке.
— А вместе с ним и море, — эхом откликнулась Гвиритель.
Галадриэль молчала, разглядывая сосуд, а после вздохнула:
— Я нолдиэ и не подумала об этом, но вы правы. Что ж, тогда начинаем.
Мастер Мерион дал Артанис, Гвиритель и Ородрету свитки, велел Келеборну раздеваться, а сам тем временем достал какой-то отвар. Усадив пациента в центр комнаты, дал выпить ему травяной напиток, неожиданно оказавшийся ароматным и приятным на вкус, и, положив руку на то место, где пряталась паутина, запел. Остальные подхватили, и синда почувствовал, как это место начинает настойчиво покалывать, с каждой секундой все сильнее.
Голоса нисси и нэри сливались в стройный хор, окутывавший Келеборна, словно уютный, мягкий кокон, а роа уже, казалось, резали изнутри на части. Остатки темного заклятья сопротивлялись. Песня звучала все громче. Он стиснул зубы, а мастер Мерион, взяв браслет, поднес его вплотную к темной метке. Следом пришла очередь камня и воды. Голоса стали стихать, а Келеборн ощутил, что боль отступает.
— У нас получилось? — наконец спросил он, когда смог отдышаться.
— Более чем, — ответил довольный Мерион.
Целитель протянул браслет Галадриэль, а горный хрусталь Гвиритель:
— Сохраните. А это…
Чаша с водой перекочевала в руки Артаресто. Тот кивнул и вместе со спутниками вышел во двор.
— Открыть ворота! — приказал он стражам.
Механизм бесшумно пришел в действие, и лорд, спустившись к реке, вылил воду из чаши в Сирион. Тот забурлил, начал переливаться разноцветными искрами, а через несколько минут вернулся в свое привычное состояние, будто и не было ничего.