— Кто здесь? — спросил он и огляделся.
Знакомый и привычный Нан-Элмот исчезал на глазах. Птицы начинали петь, листья радостно шелестели, а прохладный воздух принес почти забытую свежесть. Эльф замер, прислушиваясь к месту, что давно стало домом. В нем не было больше тоски и печали, отчаяния и затаенной злости. Синда расправил плечи и шагнул за порог.
«Как странно. Я думал, этим лесом владеет любовь. Я и сам желал изведать ее… — думал Эол, широко шагая по знакомым и в то же время совершенно иным тропам. — Кто была та дева в белом? Впрочем, сейчас это неважно. Не я — лес жаждал увидеть ее здесь. Тоже не то. Магия, вот что тянуло ее ко мне, а меня заставляло… лучше не думать, что именно должен был сделать с ней я. Теперь же мой дом свободен».
— Мастер! — окликнул его один из квенди. — Вы куда?
— Я… я не знаю, — честно ответил Эол. — Навстречу судьбе, наверное.
— Вы вернетесь?
— Возможно, — прислушавшись к себе ответил он. — Пока же все, что здесь, — ваше.
— Но вы же не отправитесь пешим? — забеспокоился синда.
— Нет, — усмехнулся кузнец. — Но только если вы поторопитесь мне привести коня. Я спешу.
Куда он так торопился, Эол не знал, но более не желал находиться в лесу, только что утратившему остатки магии, некогда наложенной на него Мелиан. Он даже не подозревал, что майэ перестала существовать, как не ведал он о том, что на севере идет война, что родной Дориат остался без своих правителей, а на его границе именно в эти минуты решается судьба королевства. И уж точно он не мог догадываться, что, покинув привычный полумрак, он обретет свет, ярче лучей Анара, истинный свет, что еще в предначальную эпоху эльфы назвали любовью.
Твари накатывались на склоны Эред Ветрин, словно море в шторм — столь же мощно и неотвратимо. Они орали, рычали, скрипели зубами. Кривые сабли и ятаганы мелькали в воздухе, пытаясь достать эльдар или хотя бы атани, но воины стойко держали оборону.
— Если бы не ваша помощь, мы бы давно пали от усталости, — заметил Финдекано, когда Тургон приказал своим воинам сменить на стенах лучников Хисиломэ.
Турукано кивнул, явно не зная, что ответить, и поискал взглядом Эктелиона. Лорд Дома Фонтанов сидел на нижней ступеньке лестницы, ведущей в оружейные, и, пользуясь временным затишьем, играл на флейте. Старший проследил за взглядом брата и поинтересовался:
— Как он? В его глазах я читаю…
Фингон не договорил и сокрушенно покачал головой.
— Держится, — ответил младший. — Если не знать, что сердце его задето, то ни за что не догадаешься — по-прежнему бодр и весел.
— Даже так?
— Удивительно, правда? Но Ненуэль не прогоняет его и охотно общается, по-дружески, разумеется. Когда мы покидали Ондолиндэ, она пожелала ему, как и всем прочим, удачи в бою. Эктелион берет то, что ему могут предложить, и на большем не настаивает. Не переживай — он не сорвется и не подведет в неподходящий момент. Все будет хорошо.
— Тогда не будем больше об этом, — откликнулся Финдекано и задумчиво поинтересовался: — И все же интересно, кто его соперник?
— Мне тоже, поверь, — признался Тургон. — А впрочем, что от нашего знания изменится?
Старший пожал плечами. Братья помолчали, собираясь с мыслями, а после разошлись каждый к своему отряду.
Склоны Эред Ветрин были усыпаны горами орочьих тел, особенно смрадно вонявшими, когда с севера дул порывистый, холодный ветер. Эльфы морщились, завязывали лица платками, однако предпочитали не покидать постов. Атани были менее стойкими, однако и среди них оказалось немало тех, кто стоял на стенах крепости плечо к плечу с нолдор.
На небе ненадолго показался Исиль, однако вскоре вновь набежали облака, и тогда вдалеке, у подножия гор, послышался нарастающий гул. Глорфиндель с Эктелионом бросились на стену и увидели, что орды тварей пришли в движение.
— Передышка закончилась, — задумчиво заметил лорд Дома Фонтанов и с легким вздохом сожаления сунул флейту за пазуху.
Земля чуть подрагивала, вздыхая, словно от невыносимой боли.
— Всем приготовиться! — раздался крик Финдекано.
Однако поведение ирчей в этот раз чем-то неуловимо отличалось от привычного. Глорфиндель нахмурился, пытаясь понять, и вскоре увидел, как сквозь ряды тварей движется балрог.
— Готмог, — догадался Эктелион. — Они что-то придумали?
— Вероятно, — откликнулся эхом его товарищ.
В первые дни валараукар не могли преодолеть защитную установку и отступили, в ярости давя своих же воинов-ирчей. Однако теперь главнокомандующий армиями Ангамандо шел, держа в руках огромный молот и плеть, и сердце Глорфинделя замерло:
— Если он сможет сломать защиту…
Эктелион кивнул и достал меч:
— Значит, нужно этого не допустить. Всем приготовиться!
Фингон отдал приказ, и часть нолдор, а вместе с ними и атани, под предводительством Эктелиона и Глорфинделя покинули крепость. Орки, поняв, что их замысел разгадали, заревели и бросились в атаку.
— Держать строй! — скомандовал лорд Дома Золотого Цветка.
Тем временем Готмог все ближе продвигался к цели, не обращая внимая на сыпавшийся на него град стрел. Он легко шел прямо по острым пикам скал и по валунам, перебирался через рвы.
— Нужно его оттеснить к пропасти, — предложил Эктелион. — Иначе мы вряд ли сможем его одолеть.
Глорфиндель кивнул:
— Согласен.
И оба бросились рауко наперерез. Один из нолдор принял командование, однако часть ирчей, заметив лордов, кинулась вслед за ними.
— Держи их! — раздался крик Хуора.
Вместе с Хурином они приняли удар, пытаясь выиграть время, а балрог, взмахнув огненным бичом, обрушил его на преследователей. Эктелион одним взмахом меча отсек его часть, и Глорфидель ударил, целясь в живот рауко. Тот в ярости взревел, размахивая молотом, однако эльфы ловко уклонялись.
Ирчи все усиливали натиск, и Хурин с Хуором уже с трудом сражались, окруженные со всех сторон. К ним пыталась пробиться подмога, и громкий голос Финдекано со стены вселял в фэар сражавшихся новые силы.
Вдалеке, на расстоянии половины лиги, там, где в мирные годы у подножия гор бил родник, зияла пропасть. Туда-то и теснили падшего майя гондолинцы. Они наступали, одновременно отражая удары огненного бича, и вот уже их доспехи покрылись многочисленными подпалинами.
На помощь к Хурину и Хуору наконец подошли нолдор, и оба брата, с облегчением вздохнув, поспешили к Эктелиону и Глорфинделю.
В вышине звонко, радостно пропел рог нолдор, выпуская из крепости еще один отряд, и Готмог, крикнув что-то непонятное на жуткой смеси валарина и темного наречия, с размаху кинул молот вперед.
Хурин закричал — ноги его оказались придавлены, их полностью размозжило ниже колен. Хуор, Эктелион и Глорфиндель бросились на балрога одновременно, поражая его ударами с трех сторон.
В нескольких шагах за спиной твари уже зиял обрыв. Глорфиндель толкнул ее, закричав от острой боли в ладонях, а Эктелион, размахнувшись, полоснул рауко мечом по ногам. Балрог взмахнул руками, словно пытаясь ухватиться за что-то, и огненный бич обвился вокруг тела Хуора, увлекая его вместе с собой на каменистое дно.
Эльфы кинулись к краю обрыва, пытаясь что-нибудь разглядеть, но увидели лишь тело адана, насаженное на острые пики скал. Рядом лежала разбитая, мертвая фана балрога.
Тем временем нолдор уже несли в крепость лишившегося обеих ног Хурина, а ирчи, увидев гибель своего предводителя, бежали в панике. За ними бросились, преследуя, отряды Финдекано и Турукано.
— Но битва еще не завершена, — заметил Глорфиндель.
— Согласен.
И оба поспешили пока вернуться под защиту стен.
Нолофинвэ смотрел на выжженные поля и холмы и вспоминал, как совсем недавно огонь медленно приближался к склонам Эред-Ветрин. Он пожирал все живое на своем пути, оставляя после себя черную, мертвую землю. Колдовское пламя легко преодолевало рвы и песчаные насыпи, жадно устремляясь к северным фортам нолдор. Увы, противопоставить ему было нечего, и Нолдоран в очередной раз с горечью и болью возвращался к своему разговору с Куруфином.