— Думаю, тебе стоит остаться здесь, а я со своими воинами отправлюсь к отцу, — задумчиво произнес Фингон.
— Почему не я? — спросил брат.
— Лучше знаю местность, — просто ответил старший.
Турукано несколько нервно передернул плечами, но согласился:
— Когда отправишься?
— Если обстановка не изменится и не поступит иных приказов, то через несколько дней, — решил, немного подумав, Финдекано.
Тем временем их младший брат за многие лиги от них продолжал метать во врагов камни, чьи запасы неумолимо таяли.
Орки, одно время почти побежавшие, вновь воспрянули, а настроение нолдор сделалось тягостным, словно одновременно они поняли, что обречены.
Нолофинвэ приходилось прикладывать неимоверные усилия, чтобы его храбрые и верные воины продолжали сражаться.
— Все тщетно, — неожиданно произнес Аргон и сел на камни рядом с катапультой.
— Лорд, приближается балрог! Чем заряжать — камнем или водным снарядом?
— Чем хочешь, — бесцветно ответил тот и сам же удивился.
— Да что я говорю?! — Нолофинвион вскочил на ноги и, тряхнув голов, прокричал:
— Гаси его!
В рауко полетели один за другим некрупные шарики, чья пленка мгновенно плавилась при соприкосновении с горячим телом падшего майа, высвобождая воду.
— А теперь камни!
— Последние, лорд.
— Какие есть! Что стоим?!
— Все бессмысленно… мы проиграли… Намо, прими меня!
Нолдо рванул к краю стены, намереваясь спрыгнуть вниз.
— Стоять!!! Не сметь ослушиваться приказа!
Аракано в последний момент сбил воина с ног, но подходящий случай был упущен — рауко вышел из зоны действия катапульты.
«Что происходит?» — думал он, приводя в чувство нолдор, безвольно сидевших на камнях и не желавших что-либо делать. Он не знал, что в это же время его отец на другом краю крепости также пытается удержать воинов от странных и опрометчивых поступков.
Финголфин кричал, призывая лучников стрелять, но отряды тварей спокойно проходили на юг, пока Саурон сдерживал эльфов Барад Эйтель, более всего желая, измотав, уничтожить их короля.
Фэанаро летел, раздвигая нити мироздания, и ни на мгновение не выпускал из вида сына. Макалаурэ же в первый момент показалось, что это и есть завершение его существования, окончательное, бесповоротное, такое неуместное и такое очевидное.
Арда лежала перед их с отцом фэар, переливаясь разноцветными оттенками потоков. Светящееся серебро и золото сменялось фиолетовым, местами переходило в коричневый или мертвенно-серый. Лишь в одном месте Маглор обнаружил почти абсолютную черноту. Однако, приглядевшись, все же различил и там тонкие нити золота.
А еще Арда звучала. И пусть дивная мелодия порой прерывалась диссонансом, она была прекрасна.
— Это просто невероятно, атар! — мысленно обратился он к Фэанаро. — Я больше не могу молчать. Мир так прекрасен!
Макалаурэ запел, и голос его фэа поддержали все золотые потоки Арды. Они светились все ярче, мерцали и пульсировали, делая мелодию волшебной. Тонкие нити сплетались в сложнейшие узоры, в которых можно было различить и квенди, и олвар, и келвар, и даже горы, реки, моря и озера. Маглор пел, а его отец не давал фэа оступиться и провалиться за Грань.
Наконец, несколько особо ярких золотых потоков сплелись в подобие светящихся врат, украшенных дивным узором.
— У тебя получилось! — воскликнул Фэанаро. — Теперь ты в любой момент можешь как вернуться в Арду, так и попасть сюда, в ее изнанку. Ты только что выковал для себя путь, Макалаурэ.
— Тогда поспешим назад, — ответил Маглор. — Думаю, дедушке нужна помощь.
Фэанаро согласился, и в следующий миг золотые врата отворились, пропуская две пламенеющие фэар.
— Впереди несколько отрядов ирчей, лорд, — доложил разведчик Артаресто.
— Как далеко?
— Через несколько часов встретим их, если не изменим свой путь.
— Неподалеку есть овраг. Дадим им возможность переправиться и ударим, — приказал Ородрет.
Нолдор Минас Тирита поспешили вперед, чтобы занять наиболее удобную позицию.
Первые орки показались через полчаса. Злые и уставшие от переправы через глубокую расселину, они беспечно продолжили путь по тропе, держась как можно дальше от реки.
Ородрет подал знак, и часть воинов, оставаясь еще невидимыми для тварей, отсекла их от остального отряда.
Так повторилось несколько раз, однако больше дробить тварей на относительно небольшие группы Артаресто не стал, чтобы нолдор все же не оказались слишком далеко друг от друга.
Первыми в бой вступили лучники. Надежно скрытые ветвями деревьев, они пускали стрелы одну за другой. Твари закрутились, завизжали, схватились за ятаганы и принялись рубить все, что попадалось под их грязные лапы. На землю полетели тонкие молодые деревца, ветви их более старших сородичей, а также оказавшиеся в неудачном месте другие орки.
Паника все нарастала, и казалось, что эльфам даже не придется браться за мечи. Однако если с тварями, первыми преодолевшими овраг, удалось разделаться достаточно легко, то шедшие в середине более хитрые ирчи доставили воинам Минас Тирит немало проблем.
— Тесните их к реке! — скомандовал Ородрет, рассекая мечом еще одну тварь.
Орки орали, стараясь избежать и нолдорской стали, и воды. Те же, кто рискнул обрести спасение в водах Сириона, скоро поплатились за свое неосмотрительные решение. Река подводным течением быстро затянула тяжелые туши на глубину, утопив противных ей тварей.
— Стойте! — раздалось на другой стороне оврага. — Живо на варгов! Шевелись!
Орки нехотя подчинились, не понимая, почему должны спускаться верхом на зверях.
— Куда поперлись, остолопы?! — рявкнул командир. — Объезжаем овраг, и быстро! Остроухие скоро добьют тех недоумков. Шевелись!
Повторять приказ дважды на этот раз не пришлось — встречаться с эльфийской сталью никто из ирчей не хотел. Впрочем, завоевывать крепость на острове тоже, но владыка обещал много вкусной еды дома, а особо отличившимся — баб, да не орчих, а пленных человечек, а то и вовсе эльфиек. О том, что он сотворит с выжившими в случае провала, ирчи предпочитали не думать.
— Живых не обнаружено, лорд, — доложил один из верных. — Все твари уничтожены.
— Хорошо, — устало проговорил Артаресто, очищая свой меч от черной крови. — Созови всех командиров, я должен знать о наших потерях.
Воин кивнул и оставил лорда одного.
Свой путь нолдор продолжили лишь на следующий день — надлежало похоронить павших, помочь раненым и дать возможность отдохнуть всем воинам.
Дальнейшая дорога прошла спокойно. Однако Ородрет торопился — некое недоброе предчувствие одолевало его.
— Тварей нигде нет, лорд, — начал верный. — Значит, Барад Эйтель держится.
Артаресто кивнул и одновременно нахмурился:
— Но все же мы должны успеть выйти в проход Эред Ветрин прежде, чем ладья Ариэн скроется на западе. Если я ошибаюсь, то мы просто быстрее встретимся с родичами, если же нет…
— Я вас понял, лорд. Это последний привал. Дальше двигаемся до нашей конечной цели.
— Именно так.
Сумерки опускались на землю, пряча горы уродливых тел, превращая их в подобия валунов и обломков скал. На стенах Барад Эйтель царила непривычная тишина. Лишь рядом с Нолофинвэ и его младшим сыном еще бурлила жизнь.
Саурон же ликовал — осадные башни стояли почти вплотную к стенам. Еще немного, и крепость будет его.
— Что же тут происходит? — воскликнул Ородрет, увидев войско тьмы, почти беспрепятственно продвигавшееся к воротам. — Почему бездействуют нолдор? Где Нолофинвэ?! Неужели… неужели никого не осталось?!
Словно в опровержение его слов и мыслей по проходу разнесся звук боевого рога Финдекано. Он отражался от скал, усиливаясь и многократно повторяясь.
— Вперед, воины Минас Тирит! Сметем тварей!
Он тоже протрубил в рог, подавая сигнал своим командирам и надеясь на то, что его услышит и кузен. Вместе же они смогут если не разгромить войско, то хотя бы надолго задержать его. И каково же было его удивление, когда с востока откликнулся еще один рог — воины Химлада тоже пришли на помощь.