====== Глава 82 ======
— Здравствуйте, мастер Рамиэль, — Алкариэль перешагнула порог Палаты Исцеления и вежливо склонила голову перед высоким эльфом, в серьезных, даже строгих глазах которого сиял свет Амана.
Нолдо отложил в сторону пестик со ступкой и встал ей навстречу:
— Ясного дня, госпожа.
— Как продвигается выздоровление раненых?
На отполированных до блеска дубовых досках пола сверкали золотистые блики. Горько пахло травами и мазями. В дальнем углу сидела юная эллет и сосредоточенно скатывала в рулончик длинные, узкие полоски ткани. Леди кивнула ей в знак приветствия, и дева, зардевшись, поспешила ответить тем же.
Рамиэль сделал широкий приглашающий жест, и Алкариэль прошла вслед за ним в соседнюю комнату. Там, на стоящих в ряд кроватях, лежали те, кто пострадал во время боя сильнее всего и до сих пор не вернулся в свои покои, к родным и близким. Целитель пояснил:
— Осталось всего десять нолдор на нашем попечении. Остальные либо полностью исцелились, либо еще приходят каждый день на осмотр.
Леди кивнула и, остановившись у первого ложа, всмотрелась в лицо. Совсем юный эльф, на вид не старше пятидесяти лет.
«Должно быть, из тех, что родились уже в Белерианде», — догадалась она.
— Его привезли из форта в горах, он встретил вместе с вашим супругом первый удар, однако получил удар палицей. Грудная клетка оказалась проломлена, он чуть не захлебнулся собственной кровью. А еще повреждено бедро. Мы его собрали буквально по частям, однако встать он сможет еще не скоро. И я не уверен, что не останется хромота. Говорить мы ему пока запрещаем.
Алкариэль с печалью вздохнула и покачала головой. Осунувшийся, бледный верный взволнованно смотрел, ожидая, что скажет госпожа.
— Такие тяжелые потери в этом бою, — проговорила она и, посмотрев на юного эльда, улыбнулась, — но дрался ты мужественно. Когда поправишься, возьми себе любого жеребенка из конюшен, чтобы передвигаться по-прежнему быстро.
В глазах верного затеплилась благодарность, а леди, пожелав скорейшего выздоровления, попрощалась и перешла к ложу следующего раненого.
— Он все еще без сознания, — пояснил Рамиэль. — Травма головы была сильной, однако мы надеемся на лучшее. Во всяком случае, его фэа не спешит отправляться в Чертоги Намо.
— Его тут, вероятно, что-то держит? — догадалась Алкариэль.
— Да, — подтвердил целитель. — Невеста приходит каждый день.
— Ты ведь не оставишь ее? — леди села осторожно на самый краешек и наклонилась к уху нолдо. — Ты нужен и своей мелиссэ, и Вратам. Враг еще не побежден. Поправляйся скорее.
Длинная, узкая полоска света ползла по полу, сияние Анара становилось все гуще и скоро стало золотисто-медовым. Алкариэль, уже собираясь покидать палаты, остановилась на пороге и спросила:
— Мастер Рамиэль, вам нужна какая-нибудь помощь?
— Благодарю, — склонил голову тот, — но нет, не надо. У нас все есть — и травы, и мази.
— Если что-то понадобится, сразу говорите.
— Непременно, госпожа.
Алкариэль распрощалась с целителем и вышла во двор. Там, стоя в отдалении под старой яблоней, ее уже ожидал Вайвион.
— Гонец готов и ждет вашего приказа, — доложил он.
— Отлично, — обрадовалась она и достала из кармана плаща сюрко конверт. — Пусть он отправляется в Ломинорэ и передаст это письмо леди Армидель. Она родилась и выросла в смертных землях, и, разумеется, знает, как делать плащи, позволяющие эльфам оставаться незаметными, что бы их не окружало. Такие, как у леди Тэльмы.
— Вы хотите попросить их для воинов Врат? — догадался Вайвион.
— Верно. Но немного, всего полторы или две дюжины для наших разведчиков. Они пригодятся им, чтобы действовать на территории противника.
— Вы собираетесь их послать в Ангамадо?
Заметив в глазах верного волнение, Алкариэль улыбнулась:
— Не волнуйтесь, Вайвэ, я не дам им непосильного поручения. Мне, как и вам, важна жизнь каждого эльда. И я стремлюсь их сохранить. Именно поэтому гонец и отправляется к супруге принца Финдекано.
— Я понял вас, госпожа. Все будет исполнено в точности.
— Благодарю вас.
Верный ушел, а леди еще некоторое время стояла, задумчиво глядя на постепенно темнеющее небо. Снова вспомнилось прощание с мужем, и в сердце защемило. Тяжело вздохнув, Алкариэль направилась по дорожке туда, где стояла усыпальница. По-прежнему цвели симбельмини, и эллет, сев на траву, прислонилась головой к холму на могиле мужа и закрыла глаза.
Перед внутренним взором ее вставали их с Макалаурэ многочисленные прогулки, в ушах звучал его голос, и она сама не заметила, как задремала.
Ее фэа окутало густым золотым светом, и неожиданно стало так легко и свободно. Ей вдруг почудилось, что она отчетливо слышит голос супруга. Он пел нечто нежное, задумчиво-светлое. Она не видела его, но чувство любви и покоя невозможно было ни с чем перепутать.
«Мелиссэ, — слова любимого прозвучали совсем рядом, и душа ее рванулась к нему навстречу. — Я думаю о тебе».
— И я, мельдо!
— Знаю, родная… Крепись. Прости, что оставил совсем одну. Я вернусь сразу же, как только смогу. Ты нолдиэ, не забывай этого никогда. Люблю тебя.
Его голос постепенно становился все тише, словно отдаляясь, однако Алкариэль успела прокричать вслед:
— Я тоже тебя люблю!»
Она рывком проснулась в крепости Врат, а рядом все так же цвели симбельмини.
— Идиот! Тупоголовый кретин! — падший вала распахнул глаза и в ярости ударил по подлокотникам трона. Металл низко и глухо застонал, а эхо несколько раз отразилось от стен и потолка зала. Стражи испуганно замерли и втянули головы в плечи.
«Покрасоваться решил?! Песенками разделаться с нолдор?! Дубина безмозглая! Ничего нельзя поручить… придется делать все самому», — Моргот злился, медленно, словно лениво, но в то же время грозно поднимаясь с трона.
— Что замерли? — рявкнул он на стражей. — Где мои доспехи?
— Повелитель! Сию минуту будут здесь, — пролепетал один.
— Владыка, не извольте гневаться, не догадались. Просим простить нас, скудоумных, — склоняясь почти до земли, произнес второй.
Падший вала неспешно облачился в черный доспех. Шлем, напоминавший своими шипами пики Тангородрима, ему подал один из майар, исполнявший обязанность оруженосца.
— Повелитель, — произнес он, когда вала уже потянулся к Гронду. — Ваша корона…
Он запнулся, не зная, как безопаснее для себя узнать, стоит ли подать ее, или же он лишится рук, как только протянет их к величайшей драгоценности Ангамандо.
— Оставлю здесь, — ответил Моргот. — Надеюсь, вам хватит ума не прикасаться к ней.
— И в мыслях не было, владыка! — быстро ответил майа.
Моргот лишь усмехнулся и направился вниз, к вратам.
Черные створки распахнулись, пропуская властелина тьмы. Отряды орков, ожидавшие своего господина, двинулись следом.
«Там достаточно падали, — подумал он, глядя на свое войско. — Впрочем, Майрон выведет новых. Пусть догоняют. Ждать их я точно не намерен».
— Вперед! Окружить их! — крикнул Эрейнион.
Увидев открывшиеся ворота Бритомбара, Тхурингветиль заверещала столь пронзительно, что у эльфов невольно заложило уши. Варги зарычали и, подчиняясь ее приказу, сорвались с места. Из оскаленных, смердящих пастей их капала густая слюна.
— Поднять мост! — скомандовал стоявший на стене Кирдан Корабел, и стражи торопливо налегли на ворот механизма.
Широкое небо над лесами и полем было закрыто густыми серыми облаками, однако вдалеке, у самого горизонта, уже сияли золотые лучи, отражаясь в синеве моря. Квенди разделились, заходя слева и справа и пытаясь взять тварей в кольцо. Падшие майяр, с недавних пор утратившие летучесть, пытались командовать, однако варги плохо им подчинялись, бросаясь то на одного, то на другого эльфа. Тхурингветиль скалила отвратительные кривые зубы, и Эрейниону было понятно, что она злится.