Синда развернулся и собирался вновь войти в реку, когда чистый голос обратился к нему со стены:
— Приветствую тебя, Эол, и благодарю за важные вести. Будь нашим гостем. За коня не беспокойся, я велю спустить плот, чтобы его переправили на остров.
— Благодарю вас, леди, — он поднял голову и замер, любуясь красотой золотоволосой нолдиэ.
— Я Финдуилас, дочь лорда Минас-Тирит. Никто не обидит тебя здесь. Я созову командиров, и ты расскажешь все, что знаешь о врагах.
— Конечно, леди, — Эол склонил голову в знак уважения и проследовал за воином, сделавшим ему приглашающий жест.
Аракано летел на север, желая как можно скорее настичь убийцу. Гнев и боль завладели его сердцем, и не было у него иной цели, кроме как сразить Врага. Или хотя бы попытаться.
Вала был быстр, но и конь Аргона, ощущавший волю хозяина, скакал, как никогда ранее.
«Еще немного. Мы уже совсем близко. Прибавь, друг», — попросил нолдо.
Они миновали обрушенную скалу, обогнули несколько больших валунов и вылетели на поле перед черными воротами Ангамандо. Их огромные тяжелые створки медленно отворялись, готовясь пропустить падшего валу.
— Стой! — закричал Аргон. — Убийца и трус! Вернись и сразись со мной!
Несколько крупных орков двинулись в сторону нолдо, свирепо порыкивая. Моргот внимательно посмотрел на эльфа и велел своим слугам остановиться, сделав знак рукой. Те замерли, но оружия не убрали.
— Боишься, повелитель рабов? — продолжал Аракано. — Я здесь один. Сразимся. Или же как последняя крыса спрячешься в своей норе, выгнав на бой жалкие остатки твоего войска?
Моринготто медленно повернулся и посмотрел прямо в глаза эльда:
— Ты так уверен в своих силах, Аракано… А что если я прикажу схватить тебя? Готов ли ты оказаться в подземельях моей крепости? Мои мастера впечатлят любого, даже самого стойкого нолдо. Только представь…
В голове Аргона тут же предстали ужасающего вида картины: эльфы, окровавленные, с переломанными руками и ногами корчились на дыбах, висели на крюках, просунутых сквозь ребра, медленно поджаривались на огне.
Нолофинвион вздрогнул, но не отступил ни на шаг.
— А, может, станешь моим слугой? Соглашайся и познаешь все возможные наслаждения за верность мне, — падший вала сменил голос на тихий и сладкий.
— Никогда! — тут же выкрикнул Аргон. — Убийце отца и деда не покорюсь, не надейся!
— Больно нужен ты мне! — ответил Моргот. — И учти, я не убил Нолофинвэ.
— Что? Но я сам видел…
— Он жив. Но фэа его далеко. И никогда не найдет дорогу назад! Забавно, не находишь? — вала расхохотался, сотрясая горы. — А сейчас… я развлекусь с тобой.
Владыка Ангамандо поднял Гронд и двинулся на Аракано.
Первый удар пришелся в землю. Орки прыгнули в разные стороны и спрятались в отдалении, все же не решаясь без приказа оставить своего господина.
Аракано взмахнул мечом, стараясь достать валу. Вновь удар молота, и острые осколки камня полетели в разные стороны, несколько глухо ударили в доспех, но не причинили вреда нолдо.
Противники кружили, нанося удары и стараясь измотать друг друга. Вдруг Моргот ударил намного выше головы всадника, и Гронд с силой врезался в скалу. Крупный кусок породы полетел вниз, вынудив коня шарахнуться в сторону. Споткнувшись об один из обломков, он упал на бок и на запястья. Аргон откатился в противоположную сторону.
— Беги, друг! Пусть родичи узнают обо мне! — прокричал нолдо.
— Уже не надеешься вернуться? — усмехнулся Моргот.
— Изначально не планировал, — отозвался Аракано и нанес удар.
Вала, отвлекшийся на разговор, замешкался и не успел увернуться. Клинок больно ударил по ноге, а со следующим ударом нашел щель и впился в икру Врага.
Моргот заорал. Его крик, многократно усиленный скалами, сотряс Железные горы, а по одному из пиков Тангородрима пошла трещина.
Аргон попытался повторить прием, но Гронд, врезавшийся в землю у его ног, опрокинул нолдо на спину.
Вала надвигался, а шанс еще хотя бы раз достать его неумолимо таял. Моргот поставил не раненную ногу на шею Аракано, намереваясь задушить его. Отчаянным усилием Нолофинвион в последний раз поднял меч и, пробив защиту, перерубил связки в могучей фане валы.
Тот зашипел от боли и чуть ослабил давление на шею нолдо.
— Это будет слишком просто, гаденыш! — зло проговорил Враг и в ярости обрушил Гронд на живот Аргона.
— Вот теперь все. Оставлю тебя одного подумать о том, что скажешь моему братцу, когда предстанешь перед ним. А чтобы тебе не было одиноко, сюда придут мои милые щенята.
Ни единый мускул не дрогнул на лице нолдо.
— Будь ты проклят, Моринготто! — прохрипел Аракано, пытаясь вновь поднять меч.
— Не рыпайся! Мои зверики не едят падаль. Так что тебя ждут незабываемые часы — они не будут торопиться.
Вала подал знак слугам, и от ворот Ангбанда к месту боя потрусили варги. Сам же властелин тьмы похромал в свои покои. Орки в ужасе разбегались перед ним, боясь его гнева, а падшие майар замерли, надеясь, что исцеляться тот будет не их силами.
Второго всадника, спешившего к черным воротам, не заметил ни вала, ни умирающий на камнях Аракано.
«Где же проход на север? Когда уже закончится эта проклятая лава?!» — Айканаро устало вглядывался в даль, пытаясь отыскать путь и свершить наконец месть. Долгие дни не притупили боли, лишь утомили тело нолдо и его коня.
Аэгнору приходилось продвигаться медленно и очень осторожно, чтобы не наступить на не отвердевшую породу. Жар исходил от земли повсюду. Ручьи и мелкие речушки обмелели, крупные же потоки остались в стороне. Жажда почти постоянно мучила эльфа, однако найденную воду он всегда отдавал коню и лишь потом позволял напиться себе — без своего четвероногого друга цели ему никогда было бы не достичь.
Айканаро обогнул невысокий холм и наконец увидел то, от чего уже отвык. Впереди колыхались зеленые травы. Как ни спешил нолдо свершить месть, он все же позволил отдохнуть коню и себе. Отпустив скакуна пастись, Аэгнор прилег на землю и закрыл глаза. Тут же вспомнилось, как им нравилось бродить среди колосков вдвоем, как порой доверчиво засыпала Андрет у него на плече, как она любила плести ему венки, каждый раз коронуя своего возлюбленного лорда. Это было невыносимо больно. Фэа рыдала, не желая мириться с вечной разлукой. Аэгнор уже собирался вскочить и продолжить путь, понимая, что просто мучает себя, как вдруг нечто удержало его, словно надавив на плечо небольшой ладонью.
«Не спеши, мельдо, — раздалось у него в голове. — Нас ты не вернешь, но сможешь сделать важное, если не будешь торопиться. Отдохни же, любимый».
— Андрет, — прошептал Айканаро, проваливаясь в такой нужный ему сейчас сон.
Пробудился нолдо лишь на рассвете следующего дня. Впервые за долгое время он почувствовал себя отдохнувшим, будто и правда любимая была рядом, отгоняя все дурное.
Конь был сыт и, увидев проснувшегося хозяина, охотно показал ему извилистый, говорливый ручей, что бежал по дну небольшого оврага.
Пики Тангородрима теперь виднелись на востоке, с каждым днем все увеличиваясь в размере. По мере приближения к твердыне Моринготто воздух становился все тяжелее и тяжелее. Запах дыма и гари стал постоянным спутником Айканаро, а нити тьмы, что пронизывали пространство, настойчиво пытались завладеть фэа нолдо. Однако каждый раз ярое пламя обрубало и сжигало их, не позволяя прикоснуться к душе.
Ладья Ариэн стремилась к горизонту, когда Аэгнор впервые увидел черные ворота Ангамандо. Огромные тяжелые створки были плотно закрыты, не оставив ни единой лазейки. Неприступные отвесные скалы также разбивали надежду проникнуть внутрь.
«Что ж, придется подойти открыто и вызвать Моринготто на бой», — решил Айканаро, понимая, что скорее всего Враг не пожелает встать с трона, а лишь прикажет своим слугам разделаться с наглым нолдо.
«Вдруг все же меня решат схватить и привести к нему. Впрочем, — он вспомнил кузена, — надо еще раз все обдумать. Я уйду в Чертоги Намо, но лишь свершив свою месть!»