— Турукано? — воскликнула она с надеждой. — Он снова в Амане?
— Не торопи события, — улыбнулась валиэ. — Пока он в Белерианде. Но тебя ждет Анайрэ. Она уже пришла к вратам Мандоса.
Тут Эленвэ вздрогнула, и ей показалось, что вдалеке послышался то ли мрачный хохот, то ли зубовный скрежет. Она хотела уже по привычке метнуться куда-нибудь в темный угол, чтобы спрятаться, однако Вайрэ с гневом махнула рукой, и пугающие звуки исчезли.
— Довольно болтать, — громовым раскатом прокатился по залу голос Намо. — Тебе позволено, так спеши, пока я не передумал.
Фэа Эленвэ словно подхватило потоками ветра, закружило, перед глазами замелькали золотые искры, и голос Вайрэ был последним, что слышала она:
— Удачи тебе!
Затем последовал пришедший непонятно откуда удар, вспышка боли, и эльфийка потеряла сознание.
Очнулась она от легкой, словно дуновение ветерка, ласки.
— Вставай, дорогая, — мать мужа бережно погладила ее по лицу и поцеловала в лоб.
— Матушка Анайрэ…
Она с трудом распахнула глаза и увидела склонившуюся над ней свекровь. В глазах у той блестели слезы, а на губах играла слабая, но такая счастливая улыбка.
— Вот я и дождалась, — ответила нолдиэ. — Ты вернулась. Первая из ушедших. Валар тебе не дали одежды, но я захватила с собой одно из платьев. Вставай потихоньку, и мы поедем с тобой в Тирион.
— Как мельдо? — спросила она.
— Дома расскажу, что знаю. У него все хорошо. У меня теперь тоже, почти.
Она помогла Эленвэ подняться и облачиться в новый наряд. Ноги еще плохо служили возрожденной, поэтому до повозки она шла, опираясь на руку Анайрэ. С трудом сев, ваниэ вздохнула с облегчением.
— Ты снова научишься ходить, — пообещала нолдиэ. — Я помогу тебе. Есть хочешь?
— Нет пока.
Жена Тургона прислушалась к себе. В глубине фэа пока царили напряжение и опустошение, однако сердце учащенно билось, живо откликаясь на незнакомый свет в небе, на дуновение ветерка и шелест листвы. На ветке прямо над головой вдруг запела птица, и Эленвэ обдало волной невыразимого, ни с чем не сравнимого счастья.
— Я рада, — прошептала она, — я очень рада, что вернулась…
Свекровь улыбнулась в ответ, и повозка тронулась, увозя вновь обретшую плоть эльфийку подальше от мрачных чертогов.
====== Глава 86 ======
В тусклом столбе предвечернего света танцевали пылинки. Тьелпэринквар осторожно притворил дверь и подошел к стоявшему у окна столу. Рядом с холодным тиглем сиротливо лежали позабытые мастером надфили, опоки и, казалось, смотрели на него с немой укоризной, однако творить что-либо сейчас Куруфинвиону совершенно не хотелось.
Распахнув тяжелые оконные створки, он полной грудью вдохнул прозрачный, немного холодноватый осенний воздух. Березы покачивали золотыми ветвями, словно красовались, и Тьелпэ с улыбкой принялся рассматривать игру света в прозрачной резной листве. Рядом опустилась желтогрудая синичка, посмотрела с любопытством на эльфа и чирикнула, а вдалеке привычно перекликались дозорные.
«Где же прячется тайный город Турукано?» — задал он самому себе единственно волновавший теперь вопрос. К нему были устремлены все его думы, и Куруфинвион чувствовал, что до тех пор, пока не разберется с ним, он будет не в состоянии заняться чем-нибудь иным.
«Как мне его найти?»
Ответа пока не нашлось.
«Враг наверняка искал его, но не обнаружил. А я? Смогу ли?»
С глухим хлопком закрыв ставни, Тьелпэринквар вышел из мастерской и почти бегом пересек мощеный двор. Поднявшись по винтовой лестнице донжона в библиотеку, он подошел к полке с картами Белерианда и достал одну из них, наугад. Заливы и бухты запада его интересовали мало, так же как и южные моря. Схема с лесами и равнинами Эстолада отправилась обратно вслед за своими предшественницами, однако вскоре Тьелпэ нашел то, что искал — горы севера и общий план всего Белерианда. Взяв с полки горевший ровным голубоватым светом кристалл, Куруфинвион сел за стол и расстелил карты. В отличие от юга, запада и центральных областей Белерианда, горы севера были изучены эльдар не так уж и хорошо.
«А, значит, Турьо мог запрятаться куда угодно», — подумал он и нахмурился.
Ладонь Тьелпэ сама собой сжалась в кулак. Заметив это, он тряхнул головой и потянулся за пером.
«Что ж, раз так, то стоит припомнить все донесения разведчиков и постараться восстановить точный рельеф. Разумеется, если это возможно. А если нет… Если ничего не выйдет, то как тебя тогда искать, любимая?»
Он поднял взгляд и посмотрел на прогорающий закат. С восточного края неба наползало темное звездное покрывало.
«Я все равно, так или иначе, отыщу тебя, — подумал Тьелпэ, и сердце его наполнилось решимостью. — Я это чувствую».
И он, отбросив все лишние мысли, с головой окунулся в расчеты.
Пламенная фэа замерла, на миг прекратив свой путь по изнанке мира. Прислушалась, пытаясь уловить, откуда донесся отголосок, так похожий на душу брата. В том, что Нолофинвэ не было в Чертогах, Фэанаро не сомневался. Впрочем, здесь, на обратной стороне мира, тот тоже не появлялся.
«Где же ты можешь быть, торон?» — думал он, пытаясь пересмотреть ставшую привычной картину вселенной.
«Что если граница представляет собой некое пространство, пусть и сильно сжатое?» — формулы плыли одна за другой, пока наконец не сложились в нужное уравнение. Старший сын Финвэ от огорчения полыхнул и замер — вытащить душу брата он не мог.
«Равновесие. Абсолютное и совершенное. Он не жив и не мертв. И одновременно и жив, и мертв. Вывести его из этого состояния сложно, к тому же я скорее его подтолкну к Чертогам, чем к его роа в Белерианде. Если бы я сам был жив, то…» — мысли его унеслись на некоторое время прочь, к сыновьям, жене и даже оставшемуся в Тирионе Арафинвэ. Фэа горела, желая жить и творить, любить и созидать, а не прозябать в пустоте, которая, хотя порой и была интересна, все же утомляла своим единообразием. Вновь потянувшись к душе Ноло, Фэанаро ощутил то, что не заметил в первый раз — липкую паутину тьмы, что пила силы и прочно удерживала душу на границе.
«Держись! Сейчас станет немного легче», — мысленно обратился он к брату, и жаркое пламя всколыхнуло изнанку мира. Оно согревало, окутывало добрым теплом фэа Финголфина и при этом беспощадно жгло паутину тьмы. Когда наконец кокон распался, лохмотья, ранее крепко державшие свою добычу, осели грязными хлопьями и были поглощены самой сутью мироздания.
«И, скорее всего, появились в иной форме и в другой части Арды», — подумал Фэанаро, росчерком души сотворив себе дверь, чтобы некоторое время побыть с семьей.
Призрачные хлопья, появившиеся словно из ниоткуда, беззвучно опустились на запястье валы, сложившись в причудливый браслет.
— Все же нашел и распутал! — произнес Намо и прикрыл глаза.
«Но оставил все там же… Хорошо, значит, братец придумал верный способ убирать самых надоедливых», — владыка Мандоса хохотнул, но быстро принял надлежащий вид.
— Приветствую, сестра, — он привстал с трона и протянул руку Ниэнне, предлагая проследовать за ним.
— Зачем ты позвал меня, Намо? Я еще не оплакала…
— Успеешь! Ты ведь знаешь, о возрождении Эленвэ, не так ли?
— Конечно. Я так рада, что ее душа исцелилась! Это значит, что не зря я лила слезы, а ты предоставил ей нужный покой.
— Все так, все так, — отмахнулся Намо. — Но есть один нюанс…
— Какой? — с беспокойством спросила Ниэнна.
— Ее фэа тянется к смертным землям, где сейчас находятся ее муж и дочь.
— Разве это не естественно, владыка? — удивилась валиэ.
— Конечно. И в любое другое время я был бы только рад, ведь это означает, что она и правда живет! Однако эльфийка еще слаба. Я бы хотел временно огородить ее и тех, кто возродиться после, от опасности перенапрячь силы фэар.