— Пора.
— Уже утро? — немного сонно поинтересовалась супруга.
— Пока нет, но если мы чуть задержимся, то можем опоздать на охоту, и тогда Тэльво уедет без нас.
Вряд ли Лехтэ поверила в это, однако, весело рассмеявшись, откинула одеяло и довольно бодро встала с постели.
— Как же приятно спать в своей кровати, а не на камнях, не на лапнике и не в гостевых покоях, — проговорила она.
— Только спать? — полюбопытствовал муж.
— Ни в коем случае, — поддержала жена.
Потянувшись, она быстрым движением растрепала волосы Курво и, подойдя к окну, широко распахнула створки. Дохнуло прохладным ветром и ароматом влажной земли. Лехтэ поежилась.
— Кажется, стоит одеться потеплее, — произнесла она. — Как же быстро наступила осень.
Пение флейты смолкло, зато раздалось ржание лошадей и голоса дозорных.
— Лето еще вернется, — ответил муж.
— Да, конечно.
Они проворно оделись и, захватив оружие, спустились по лестнице и вышли в сад. Там, среди деревьев, был накрыт стол. Мерцали крохотные светильники, спрятавшиеся в траве и среди ветвей, и можно было подумать, что ожидается праздник.
— Как красиво, — улыбнулась Лехтэ и, подойдя, взяла с тарелки маленькую кисть винограда.
— Вам нравится? — поинтересовался Тэльво, выходя из-за раскидистого куста орешника. — Здорово, что задумка удалась. Очень хотел вас порадовать. Битва закончена, и наши земли устояли, несмотря на потери. А Тьелпэ так вообще герой.
— Благодарю, дядюшка, — показавшийся на дорожке Куруфинвион чуть склонил голову в знак уважения и признательности и, поприветствовав всех, потянулся за ломтиком холодного мяса.
— Ты прав, — наконец откликнулся хмурый Куруфин. — Однако…
— Я знаю, что ты хочешь сказать, — не дал ему договорить Тэльво. — Потому это просто завтрак перед охотой.
В отдалении послышались нежные звуки арфы, и Искусник, прожевав колбаску, протянул руку жене:
— Что ж, раз так, то давай потанцуем, мелиссэ.
— Благодарю, мельдонья.
Она вложила руку, и Куруфин обнял бережным движением ее тонкий стан. Мелодия сразу сделалась громче, и супруги закружились среди обступивших их яблонь. Свет Итиля отражался в наконечниках прислоненных к деревьям копий, отбрасывая яркие блики, однако вскоре он померк, и на востоке начала разгораться нежно-розовая заря.
— Каждый новый рассвет словно первый, — задумчиво произнес Тьелпэ, не сводя с неба глаз. — Уж сколько столетий прошло, а все никак не привыкну!
— Согласен с тобой, племянник, — отозвался Амрас.
И вдруг Тьелпэ начал песнь. Один из тех гимнов, которые сложил Макалаурэ еще у озера Митрим. Он пел удивительно чистым, красивым голосом, и дядя, не слышавший его с тех пор, когда Куруфинвион был ребенком, смотрел не без удивления.
— Пора отправляться, — наконец прокомментировал Тэльво.
Восход прогорал, готовясь уступить место на небе ладье Ариэн. Тьелпэ улыбнулся умиротворенно и замолчал, начав поправлять оружие. На дорожке тем временем как раз показалась Ириссэ с мужем, и компания охотников направилась к ожидавшим их лошадям.
Ворота распахнулись, выпуская лордов и их гостей, и всадники выслали коней рысью по дорожке, вьющейся через поля, в сторону видневшейся вдалеке тонкой полоски леса.
Поблекшие, начавшие увядать травы гнулись к земле. Ветер гнал по воздуху ярко-желтые и алые листья. Анар поднимался все выше, и золотые лучи разливались в воздухе, изгоняя прочь тьму.
— Эге-ге-й! — весело крикнул Тэльво, и Тьелпэринквар рассмеялся.
Аредэль пустила коня еще быстрее, стремясь догнать улетевшую далеко вперед Лехтэ, и нисси первые заметили верных, выступивших из подлеска. Охотники остановились, и старший нолдо принялся объяснять, где и чьи следы они видели.
— Там, — махнул он рукой в сторону дубовой рощицы, — кабан кормился. На поляну в трех лигах к востоку приходили лани. А чуть дальше на юг у ручья есть солонец.
— Кого выбираем? — полюбопытствовал Тэльво, обернувшись к брату.
— Оленя? — предложил тот.
— Давайте лучше кабана, — в один голос высказались Ириссэ и Лехтэ.
Даэрон промолчал, а Тьелпэ ответил, немного подумав:
— Оленя проще поймать, а кабана интереснее.
Курво перевел мрачный взгляд с сына на жену и только вздохнул:
— Что ж, давайте кабана.
— Тогда я в числе стреляющих! — сразу вызвалась Лехтэ.
— Я с тобой, — не замедлил откликнуться муж.
Тэльво и Даэрон отправились загонять зверя, а остальные тем временем спешились и, отпустив коней, выбрали места.
С севера на юг летел широкий клин птиц, и Тэльмиэль отвлеклась на них, засмотревшись. Ей вдруг показалось, что в их полете есть нечто и от нее самой, что она им сродни.
— О чем думаешь? — спросил Искусник.
— Не знаю, — пожала она плечами. — Но мне вдруг показалось, что они меня зовут куда-то.
Супруги помолчали немного, провожая пернатых путешественниц взглядом, и принялись терпеливо всматриваться туда, откуда должны были показаться загонщики. Время тянулось, словно кусок масла, размазанный по хлебу. Тьелпэ вынул из кармана лембас и, откусив небольшой кусок, убрал остатки.
Вдруг вдалеке послышался треск ломаемых веток и крики.
— Приготовиться всем! — скомандовал Куруфин.
Лехтэ крепче сжала копье, сын, изготовившись, поднял руку. Кабан ломился прямо через кусты, не выбирая дороги. Аредэль, не утерпев, пустила копье в полет, но оно отскочило от спины зверя, лишь чуть оцарапав шкуру. Вепрь с гневом заревел и, развернувшись к новому противнику, ударил копытом в землю. Тэльво и Даэрон с тревогой крикнули и кинулись на помощь Ириссэ. Кабан ринулся вперед, и в этот самый момент в воздухе мелькнула длинная темная тень. Зверь метнулся в сторону, и разом два копья, выпущенные Лехтэ и Тьелпэ, вонзились в клыкастого противника, поразив кабана в мозг и в сердце.
Эльфы одновременно выдохнули с облегчением, а Хуан, встав на землю, отряхнулся и пролаял два раза.
— Охотитесь! — с деланным возмущением воскликнул Турко, выезжая вперед. — И без нас! Как это понимать?
Оглядевшись по сторонам, он широко улыбнулся:
— Alasse. Рад видеть всех собравшихся.
Курво спрыгнул с коня и, подбежав к брату, крепко обнял его:
— С возвращением!
Тэльво же, явно намереваясь последовать примеру Искусника, произнес:
— В конце концов, охота у нас только началась.
Распахнутое окно дышало холодом. Море ворочалось тяжело с боку на бок, плескалось белой пеной на мрамор причалов. На сером предутреннем небе постепенно гасли последние крупные звезды.
Келеборн встал с ложа и, одевшись, накинул на плечи теплый плащ. Галадриэль спала, улыбаясь во сне, и волосы ее разметались по подушке. Некоторое время ее супруг стоял, любуясь, а после прикрыл окно и вышел из покоев. Ответить на его вопросы дочь Финарфина, к великому сожалению своего мужа, не могла.
Шаги Келеборна отдавались легчайшим эхом в огромных, пустых в столь ранний час залах. Встречавшиеся по пути немногочисленные верные Кирдана учтиво склоняли головы в знак приветствия и сторонились, уступая принцу дорогу. Вскоре ноги привели его в парадную гостиную, где накануне владыка принимал их с супругой вместе с леди Бренниль. На низком круглом столе в центре по-прежнему стояла ваза с фруктами, а так же вино и сыр. Келеборн приблизился и, выбрав яблоко, с удовольствием его надкусил. Сладость плода приятно разлилась во рту.
— Я ждал тебя, — владыка Новэ выступил из тени и, кивнув в знак приветствия гостю, сделал приглашающий жест.
Келеборн молча кивнул и отправился вслед за хозяином дворца, чувствуя, что сейчас любые слова будут излишними. Эльфы вышли в сад, где на оголившихся ветвях трепетали на ветру последние листья, и отправились по усыпанной гравием дорожке к морю. Остановившись, они долго стояли, глядя, как волны мерно плещутся у их ног.
— Владыка, — заговорил Келеборн и замолчал, раздумывая, как лучше сформулировать то, что его гнетет.
Однако Кирдан не стал дожидаться вопросов и заговорил сам.